После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
кожи, приобретая красный, желтый и золотистый цвета. Вир, как всегда, спокоен и равнодушен.
После еще одной жилой зоны леев мы вновь попадаем к хассам. Везде примерно одно и то же. Но время уже позднее, пора подумать об отдыхе и ночлеге. Короткий тоннель из зоны хассов приводит нас к леям. Там мы выбираем небольшую, но чистую харчевню, и я вступаю в переговоры с хозяином – худым, как палка, но жилистым леем с седыми волосами чуть ли не до пояса. Он долго не может понять, что нам требуется, кроме ужина, почему мы не хотим идти ночевать к себе домой. Только когда я третий раз терпеливо объясняю ему, что мы приехали из другого города, и нам негде переночевать, его лицо проясняется. Он ведет меня к отверстию за очагом. Там небольшая пещерка. Вдоль стены устроено несколько лежанок, покрытых шкурами. Я удовлетворен. Мы, все пятеро, здесь вполне поместимся. Правда, в пещере душновато и дымно, но лучшего сейчас все равно не найти.
Однако за ужин и ночлег надо платить, а местных денег у нас нет. Мысленно благодарю Лену за предусмотрительность, достаю золотую цепочку, отделяю два кольца, протягиваю лею и спрашиваю:
– Этого хватит? За ужин и за ночлег.
– Даже слишком много, чистый!
Глаза лея загораются. Видимо, золото здесь, как и везде, имеет немалую ценность и редко кому попадает в руки. Тем лучше. Есть возможность обменять золото на местную валюту. Неизвестно, сколько нам еще предстоит провести здесь времени. Ну, а «чистый», это, повидимому, я. Лей уже не раз обращался ко мне таким образом.
– Тогда дашь мне сдачи, сколько посчитаешь нужным.
Я возвращаюсь к столу, где сидит наша компания. Через несколько минут хозяин приносит ужин и сдачу. Это – двадцать довольно крупных серебряных монет квадратной формы. Ужин состоит из кувшина пива, жареного на вертеле мяса и вареных бобов в соусе. Но, к нашему удивлению, хозяин принес только две порции.
– Хозяин! Я заказывал ужин на пятерых.
Лей вздрагивает и както странно смотрит на меня, словно Гамлет на дух своего отца.
– Прошу прощения, чистый. Я уже стар и плохо стал слышать. Вы сказали… – Он будто не решается договорить до конца.
– Да, я сказал, что заказывал ужин на пятерых.
– Я и приготовил на пятерых. Но верно ли я понял, чистый? Они будут есть и пить вместе с вами?
– Конечно, Время побери!
– Но, чистый! Это же…
Он опять не может решиться договорить до конца. Теперь он напоминает мне пожилую девственницу, неожиданно увидевшую в натуре половой акт. Видимо, мое поведение сильно идет вразрез с местными обычаями. Но отступать уже нельзя, можно наделать еще больших ошибок.
– Не дури! Делай, как я сказал. Неси ужин! Хозяин молча приносит еще два кувшина пива и три порции мяса с бобами. Он ставит все это на дальний конец стола, отходит к стойке и смотрит на нас оттуда скорбным взглядом. Мы с Анатолием, так же молча, перетаскиваем миски и кувшины с кружками к себе, и все набрасываются на еду. Выражение лица хозяина принимает еще более скорбное выражение. Похоже, что он впервые в жизни видит такое непристойное зрелище.
Но нам не до него. Мы обсуждаем увиденное и услышанное, обобщаем и пытаемся сделать выводы. Причем выводы делаем только я и Лена. У нас возникает спор. Лена склонна видеть здесь вмешательство ЧВП. Я возражаю, аргументируя тем, что информации для такого вывода пока недостаточно. Хотя, соглашаюсь я, массовое генетическое воздействие как раз в их стиле. Но мы еще не видели тех, кто воспользовался плодами этого воздействия.
– И вряд ли увидим, если это ЧВП, – говорит Лена.
– ЧВП мы, конечно, не увидим, – соглашаюсь я, – но здесь должны быть другие. Чистые, как их здесь называют. Или люди, как говорит Вир. Надо посмотреть, как они живут, чем занимаются, поговорить с ними. Пока что информация у нас односторонняя. В таких обстоятельствах я не стал бы спешить с выводами.
– Я уже примерно предполагаю, что ты скажешь, когда пообщаешься с местными людьми. И, если хочешь, я могу обрисовать тебе…
Лену прерывает громкий смех. На входе стоят два хасса. Один из них показывает на нас и громко говорит другому:
– Нет! Я недаром шел за ними так долго! Клянусь Кукулем, на это стоит посмотреть! Чистые сидят за одним столом и делят ужин с вонючим леем и двумя самками! Я видел много чего, но такое вижу впервые. Пива нам! – Он бросает хозяину мелкую монету. – Раз так, то за этим столом и нам место найдется.
Взяв по кружке пива, хассы бесцеремонно усаживаются за наш стол и начинают нагло разглядывать Лену с Наташей. Хозяин стоит бледный как мел и не знает, что сказать. Судя по всему, я грубо нарушил местные обычаи и правила приличия. Мне сейчас остается только сохранить хорошую мину при плохой игре. А хассы, скаля зубы и переговариваясь
