Хроноагент. Гексалогия

перехватываю руку с ножом и рву ее через правое плечо на излом. Противно хрустит кость. Диман вопит дурным голосом, но из меня уже выветрились последние остатки гуманизма. Подсекаю его и с маху швыряю на асфальт. И тут же несколько раз угощаю пинками во все места: от промежности до физиономии. Со мной эта компания тоже не стала миндальничать. Пусть теперь сами прочувствуют все это как следует.
Редкие прохожие, невольно ставшие свидетелями нашего «разговора», поспешно пробегают мимо. Только один задерживается и, стоя поодаль, наблюдает всю сцену до конца.
– Здорово ты их, браток! Мне даже не по себе стало, – восхищенно говорит он. – И то, заслужили. В конец, волки, обнаглели. Давно такого не видал. Десант? Спецназ?
– Спецназ, – отвечаю я, почти не погрешив против истины. Чем корпус хроноагентов отличается от спецназа?
Мужик хлопает меня по плечу:
– Сразу видно! Знали бы они, на кого прыгают, подумали бы. Ну, а я – десантник бывший. Значит, мы с тобой из одного теста слеплены. Меня Толяном зовут. Пойдем, браток, отсюда поскорее. Не ровен час, менты подъедут. Не отмажешься. Тут, за углом забегаловка есть, спрыснем твою победу. Ты как?
Я согласно киваю. В самом деле, почему бы немного не успокоиться. Наташино напутствие не сработало, в историю я влип. Но завет Анатолия выполнил. Хвост держал пистолетом.
Забегаловок поблизости великое множество. Для желающих выпить на ходу созданы все условия практически в любом продовольственном магазине. Скоро, наверное, начнут открывать пивные точки в школах и детских садиках. Толян приводит меня в полуподвальное заведение. Там продают на разлив пиво и водку. Имеется набор нехитрых закусок в виде бутербродов с сыром, колбасой, селедкой и даже семгой. Я достаю деньги, но Толян останавливает меня.
– Нет, браток. Угощать буду я. За такое зрелище надо платить. Иди, присаживайся за столик.
Я присаживаюсь в углу и осматриваюсь. Посетителей в этот час немного. У входа сидят три молодых человека и недалеко от стойки мужчина лет пятидесяти потягивает пиво. Прислушиваюсь к разговору молодежи. Сплошной жаргон и мат. Но, если отсеять эту шелуху, можно понять, что они обсуждают новую компьютерную игру. Они описывают детали так, словно это именно они летали на звездных кораблях, сражались с агрессивными пришельцами, спасали красавиц и получали от них награды сексуального характера.
Ко мне подходит Толян. В руках у него два стакана с водкой и бутерброды с семгой. Левый стакан он подает мне, а с другим подсаживается к столику. Он все так же приветливо улыбается, но мне кажется, что он излишне долго стоял у стойки. Надо подстраховаться. Я хлопаю себя по карманам и бормочу:
– Дьявол! Сигареты кончились.
– Не беда. Сам я не курю, но это дело тоже организую; угощать так угощать. Ты какие куришь?
– «Дукат», – называю я марку, которую часто видел в киосках.
Толян направляется к стойке, а я быстро меняю стаканы. Береженого Время бережет. Толян приносит сигареты, я благодарю его и поднимаю стакан.
– Ну, за знакомство! Меня Андреем зовут.
– Лихой ты мужик, Андрей. Сейчас таких мало. Будем!
Мы выпиваем по паре глотков и закусываем бутербродом. Я закуриваю. Толян внимательно смотрит на меня.
– Что это ты меня так изучаешь?
– Да кажется мне, Андрей, что мы с тобой раньше встречались. Ты где служил?
– Толян, у женщин не спрашивают, сколько им лет, а у спецназа – где они служили.
– Ха! Верно! Уел ты меня, уел! Признаю. Давай еще крякнем: за десант и за спецназ.
Мы выпиваем еще. Теперь Толян уже не смотрит на меня изучающим взглядом. Его глаза становятся мутными и косят, ни на чем конкретно не сосредотачиваясь.
– Теперь давай за тебя, и до дна, – предлагаю я. – Хороший ты человек, Толян. Дай бог тебе здоровья!
– Ддавай! – бормочет Толян и опрокидывает в себя остатки водки.
Он бессильно роняет голову на стол. Потом вдруг возбуждается, начинает махать руками, чтото говорит. Но речь его бессвязна. Понять его невозможно, а голос звучит все громче. Молодежь у входа недоброжелательно косится на нас.
– Спокойно, пацаны! Мой друган малость перебрал. Сейчас я его на воздух выведу, и он никому мешать не будет.
Толян встает с трудом. С еще большим трудом, поддерживаемый мною, он движется к выходу, порываясь на каждом шагу улечься прямо на пол. Когда я вытаскиваю его на улицу, он уже никакой.
Я замечаю неподалеку скверик и тащу Толяна туда. Именно тащу, так как ноги у него уже отказали. Вот так должен был сейчас выглядеть я, если бы не принял меры предосторожности. Затащив Толяна в кусты, я укладываю его на травку и без всякого сожаления оставляю вытрезвляться. Если ему очистят карманы, что ж, не надо было