Хроноагент. Гексалогия

и тумбочки. Еще раз глянув на постельный аэродром, я улыбаюсь, вспоминая соответствующий анекдот. Светлана воспринимает мою улыбку посвоему.
– Наверное, пора приступить к переговорам, – предлагает она.
– Пора. Где мы будем решать наши вопросы, здесь или в зале?
– Лучше здесь.
– Тогда я сейчас коечто приготовлю. Не люблю, когда серьезные беседы ведутся без всякого сопровождения.
– Хорошо, я тоже коечто приготовлю.
Я иду на кухню, нахожу там поднос, режу лимон, ветчину и хлеб. Ставлю на поднос коньяк, открываю коробку с конфетами, достаю из серванта пару рюмок и направляюсь в спальню. Светлана сняла свой розовый плащик и бросила его в головах постели. Сама она сидит на ее краю, закинув ногу на ногу. При этом я имею возможность убедиться, что на ножках у Светланы не колготки, а чулки, и что трусики у нее красного цвета.
– Ого! – оценивает она содержимое подноса. – Я думаю, что разговор будет плодотворным.
– Я тоже на это надеюсь. Итак, на какой цене мы сойдемся? – спрашиваю я, разливая коньяк по рюмкам.
– Это будет зависеть от вас.
– И в какой мере это от меня зависит?
Светлана выпивает коньяк, закусывает лимончиком и конфеткой. Улыбаясь, она смотрит на меня и покачивает ножкой в блестящем сапожке. Я уже понял, что это – просто сексуально озабоченная самочка, воспитанная на эротикопорнографических изданиях и фильмах. И я прекрасно понимаю, чего она ждет от меня. Ничего не поделаешь, придется жить в этом «монастыре» в соответствии с его уставом.
Выпиваю свой коньяк, опускаюсь на колени и поглаживаю Светланины ножки. Сначала по светлокоричневым сапожкам, потом выше, по коленкам, обтянутым ажурными белыми чулочками.
– О! Я вижу, вы привыкли сразу браться за рога!
– Ошибаетесь, Света. Это быков берут за рога, а женщин берут совсем за другие места.
– Это за какие же?
– Сейчас покажу.
Я подхватываю Светлану под колени и запрокидываю ее на спину, одновременно задирая юбочку. Пояса я не вижу, чулки держатся на широкой кружевной эластичной ленте. Расстегиваю блузку, обнажая груди с темнорозовыми сосками. Светлана сама расстегивает мне джинсы и рубашку и достает изпод своего плащика упаковку презервативов. Все свое носит с собой! Предусмотрительная особа.
Войдя в нее до конца, я на несколько секунд замираю, закрываю глаза и высвобождаю сексуальную программу из биоцивилизации, записанную когдато в мое подсознание Леной. Если уж от меня требуется работа, то надо сделать ее на совесть, чтобы клиент остался доволен. Теперь я точно знаю, что и в какой момент жаждет получить Светлана.
Через несколько секунд она начинает корчиться и стонать. Стоны переходят в выкрики. Она высоко взмахивает ногами в блестящих сапожках, потом закидывает их как можно выше и обхватывает ими мои лопатки и плечи. Я ни на секунду не прекращаю своей интенсивной и разнообразной деятельности. Выкрики переходят в визги.
Светлана извивается, глаза у нее закатились, она хватает меня то за руки, то за лицо, то за плечи, то судорожно вцепляется в покрывало постели. А я не останавливаюсь. Только когда она кончает в пятый раз, я позволяю себе расслабиться и оставляю ее.
Светлана лежит, раскинувшись и уставившись неподвижным взором в потолок. Говорить она не может, только тяжело дышит. Я присаживаюсь на банкетку, наливаю в рюмки коньяк, закуриваю и наблюдаю за Светланой. Дыхание у нее становится ровнее, она постепенно возвращается. Наконец она приподнимается, садится и смотрит на меня ошалевшими глазами. Я показываю ей на коньяк, она кивает и тут же перепархивает с постели ко мне на колени.
– Класс! – говорит она, выпив коньяк залпом. – Это был высший класс! Я в жизни никогда так не трахалась. Думала, что уже умерла и попала в рай. Такое могло быть только в раю! – Интересные у нее представления о рае! – Где ты так научился?
– Ну, Светланка, какие глупые вопросы! Я всетаки лет на десять, а то и больше, старше тебя. Если жизнь не научила меня, как сделать состояние, то уж этому научить смогла.
– Вот потомуто я всегда и предпочитаю мужчин постарше, поопытней, а не сопляков, которые только и могут, что лихорадочно елозить тудасюда. Да и кончают через полминуты, а то и раньше.
Она расстегивает пояс, освобождается от юбочки, прижимается ко мне грудями и кладет мою руку себе на лоно. Влажное и горячее. Капризным голоском она шепчет:
– А я еще хочу.
– Будет тебе и еще, сколько захочешь. Только давай еще по рюмочке выпьем для поднятия тонуса.
Мы выпиваем. Я беру Светлану сзади за груди и, наклонив ее вперед, чтобы она руками оперлась о постель, вхожу сзади. Через полминуты она уже не стонет, а кричит, отзываясь на каждый мой толчок. Затем крики сливаются