После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
в принципе и нечего. Все уже уложено. Мы покидаем временное пристанище. Не успеваем дойти до опушки, как становимся свидетелями жестокого зрелища.
Псы, выгуливаемые на пустыре, сначала облаяли, а потом и напали на мужчину пожилого возраста, одетого довольно бедно и потрепанно. Он, вместо того чтобы не обращать на них внимания, сначала отбивался, а потом побежал. Псам только того и нужно было. Свора более чем из десятка псов ринулась на него, подбадриваемая хозяевами. Мужчина споткнулся, и псы начали с рычанием рвать его одежду. Он только закрывал лицо руками. А хозяева стояли неподалеку и хохотали.
У Анатолия темнеют глаза, и он тянется к пистолету, который у него засунут за пояс. Я останавливаю его:
– С ума сошел! Эти барбосы стоят сумасшедших денег. Хочешь вместо работы по судам таскаться да огромные штрафы выплачивать? Все собачники покажут против тебя, учти. Да еще и за пистолет притянут.
– Но нельзя же пройти мимо!
– Конечно, нельзя, – соглашаюсь я и кричу хозяевам: – Кончайте забаву! Отзовите ваших псов!
– Пусть потренируются! – отвечает мне вальяжный мужчина в желтом спортивном костюме. – Эти бомжи уже всех достали. Меньше шляться здесь будут.
– То, что вы делаете – подсудно, – предупреждаю я. – Неважно, кто это, бомж или порядочный человек. Если он подаст на вас заявление, а свидетели у него есть, вы очень долго будете оплачивать его лечение. Я уже не говорю про штраф.
– Свидетели! Да вы сейчас порсанете отсюда, и вас никто не найдет. Щас, собачек перенацелим. Шляются тут!
– Не советую, милейший! Если мы отправим на тот свет штук пять ваших собачек, суд нас при этих обстоятельствах оправдает, а вы понесете убытки, и немалые. Лучше отзовите собак, или я сам заявлю в милицию о вашем бесчинстве.
Толстяк в желтом несколько секунд колеблется, раздираемый, с одной стороны, желанием покуражиться, а с другой – опасением потерять элитного пса и попасть под суд. Наконец здравый смысл берет верх. Он грязно ругается, косится на нас, но собаку отзывает. Его примеру следуют другие собаковладельцы. Их жертва остается лежать на земле. Лена подходит к нему.
– Здорово вас покусали! Вот что, пойдемте, напишете заявление. Этого оставлять никак нельзя. Мы будем свидетелями.
– Ну их к лешему, этих собачников! У них все схвачено. Только лишних головняков наживешь.
– Он прав, – тихо говорю я. – Головняки будут, и, в первую очередь, у нас. Какие мы свидетели без паспортов и с полными ранцами оружия и боеприпасов? А этого мордатого я просто на понт брал.
Лена промывает мужчине раны, останавливает кровь и смазывает их бальзамом из нашей аптечки.
– Спасибо вам, милая, – говорит мужчина. – Дай вам бог здоровья и детишек побольше и покрепче. И вам спасибо, заступились. Эти чертовы собачники тех, кто без собак, и за людей не считают. Какой я им бомж? Просто к старухе своей на могилку шел, а тут они. Для них любая шавка дороже любого человека.
Он уходит в лес, а я вздыхаю с огорчением. Вот и прошли, не привлекая внимания. Избегая идти через собачий пустырь, мы двигаемся налево, к дороге, по которой ездят автобусы и троллейбусы. Через сорок минут мы оказываемся на улице Кочубея. Уже смеркается, когда мы подходим к дому номер шестнадцать и поднимаемся на двенадцатый этаж.
Лена сразу распределяет жилье. Виру достается диван в зале, а нам с Леной и Наташе с Анатолием – по комнате. Какимто чутьем для нас Лена выбирает не ту спальню, где я вел деловые переговоры со Светланой, а другую.
Пока мои товарищи устраиваются, я накрываю на стол. После короткого туалета – причем Виру пришлось пройти курс обращения с умывальником и унитазом, – мы усаживаемся за стол и празднуем новоселье. Лена включает телевизор и, попереключав каналы, замечает:
– Всетаки хорошо, что мы находимся в цивилизованной Фазе, а не на родине у Вира. Здесь многое можно понять с помощью этого сундука и газет. Но для того, чтобы наработать наибольшее количество информации, нам нужно по меньшей мере еще два телевизора. Принимать будем одновременно не менее трех программ. И еще, – вздыхает Лена, – было бы неплохо обзавестись компьютером. Конечно, таких, как у нас в НульФазе или у Старого Волка, мы здесь не найдем, но можно удовлетвориться и тем, что здесь есть. Даже из этого примитива можно будет скомплектовать приличную технику.
– Подруга, – останавливаю я разошедшуюся Ленку, – ты хоть представляешь, во что нам обойдется все это хозяйство? Я имею в виду два телевизора и компьютер. Ведь я знаю твои аппетиты. То, что здесь сейчас используется в массовом потреблении, тебя не устроит. Тебе подавай последние новинки. А это все будет стоить…
– Вот скупердяй! На все это с избытком хватит вот этой цепочки. У нас
