После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
В вестибюле меня окликают:
– Эй, дядя!
Делаю вид, что ко мне это не относится, и выхожу на улицу. Но меня нагоняют трое юнцов, преграждая мне дорогу. Один стоит прямо передо мной, двое – чуть сзади. Все трое коротко острижены, слегка накачаны. На уверенных физиономиях отчетливо читается превосходство над всеми окружающими и снисходительное презрение.
– В чем дело, ребятки? Какая у вас ко мне нужда? – невинно спрашиваю я.
– Чехлиться надо.
– Я по счету вроде расплатился.
– Ты, дядя, дуру не гони. За девочек чехлись.
– Если понадобится, я с ними и расплачусь. А выто здесь при чем?
– Ха! С ними расплатится! Да им, кроме выпивки и траханья, ничего не надо. Платить нам будешь. Понял, козел? Или не дошло?
– Дошло. Вы вроде как сутенеры при этих девочках. Нуну. Только, ребятки, ничего вы сегодня не получите. Вопервых, я с этими девочками ни о чем еще не договорился. Вовторых, сутенерам принципиально не плачу. А втретьих, о козлах мы сейчас поговорим.
– Михан, – цедит сквозь зубы один из тех, что стоят сзади, – он не понимает. Надо объяснить.
Михан, не меняя расслабленной позы, делает резкий выпад ногой, прямо мне в лицо. Ничего, тренированный малый. Если бы я был тем, за кого они меня принимают, лежать бы мне сейчас без зубов, а может быть и с перебитой челюстью. Но удар ногой попадает в пустоту. Более того, эта нога почемуто резко задирается вверх и выворачивается наружу. Михан теряет равновесие и падает навзничь. Он не успевает коснуться земли, а носок моего ботинка чувствительно бьет его в копчик. Раздается сначала деревянный стук головы об асфальт, затем грузный шлепок тела. Будто мешок с мукой уронили. Оставшиеся двое молодцев ошеломленно смотрят и не могут понять, как это грозный Михан вдруг оказался в таком нелепом положении. Лежит и не шевелится. Я делаю по направлению к молодцам три шага. Не знаю, что они читают в моих глазах, но продолжения они решают не ждать и резво делают ноги, оставив своего приятеля на милость победителя, то есть меня. Смелые ребята! А главное, крутые.
Пожалуй, хватит с меня сегодня. Вытираю запылившиеся ботинки о рубашку Михана, перешагиваю через его безжизненное тело и направляюсь домой. Там я застаю странную картину. За столом сидят Наташа с Анатолием, выспавшийся и посвежевший Петр и Вир. Лена еще не пришла. На столе стоит бутылка водки, и лежат несколько бананов.
– Что это значит? Соленые огурцы кончились, и вы подыскиваете им замену?
– Не, Андрей, – отвечает Анатолий, – это я специально принес такой набор.
– Что это тебя на такую экзотическую закуску вдруг потянуло?
– Иду через скверик мимо университета. Смотрю, сидит группа девочекстуденток, какуюто бутылку передают по кругу и закусывают бананами. Ближе подхожу и глазам своим не верю. Гоняют по кругу бутылку водки, делают из горлышка по глоточку и закусывают действительно бананами. Вот я и подумал: столько лет прожил и все зря. Оказывается, главной прелести я и не вкусил, а они во всем разобрались и все уже прочувствовали. Я вот и не знал, что водку бананом закусывать надо. Вот и решил попробовать.
– А что? В самом деле, – поддерживаю я, – почему бы и не попробовать. Может быть, мы действительно чегото не понимаем. Разливай, Толя.
Первая же рюмка водки, закушенная бананом, наводит меня на грустные мысли о том, что в этой Фазе извратились не только нравы, но и вкусы. Мы смотрим друг на друга и «смакуем» свои ощущения. Вир молча встает и уходит на кухню. Через минуту он возвращается и ставит на стол тарелку с порезанной селедкой и луком. Анатолий вздыхает:
– К сожалению, эксперимент не дал положительных результатов. Больше я водку бананом закусывать не буду.
– Не переживай, Толя, – успокаиваю я его, разливая по второй рюмке. – Отрицательный результат – тоже результат. По крайней мере, мы поняли, что в этой Фазе и в этой стране тяга к экзотике полностью вытеснила здравый смысл. Выпьем, теперь уже нормально, без извращений.
Допив бутылку до конца, мы решаем на этом остановиться. Наташа с Анатолием и Вир уходят спать, а мы с Петром садимся заниматься. Хронофизик из меня, как из осла композитор, но другого здесь взять негде. Как могу, объясняю Петру основы теории множественности параллельных МировФаз, стараясь подбирать при этом болееменее понятную терминологию. Не знаю, как воспринимает все мое красноречие Петр, но я к трем часам ночи уже никакой. Попробуйте объяснить основы тензорного исчисления школьнику, который толькотолько освоил начала алгебры.
В четвертом часу ночи мне становится до такой степени скверно, что меня может ввести в норму только полная коньячная бутылка. Лучше всего, распитая с кемнибудь на пару. Бросаю взгляд на Петра. Тот вроде бы
