После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
появляются «пауки». На них сразу накатывается волна крыс, и начинается бой. Зрелище, достойное Апокалипсиса. На каждого «паука» набрасывается по пять, шесть крыс. Они откусывают щупальца, рвут на части бурдюк и пытаются добраться до костяка. «Пауки» не остаются в долгу. Ударами гибких острых щупалецног они пронзают крыс насквозь, как копьем, и со страшной силой отбрасывают их в сторону. Вот какаято крыса неосторожно атаковала «паука» в лоб. Лязгают костяные челюсти, и крыса перекушена пополам.
Хватит любоваться. Отбегаю еще на сто метров, стреляю в эту свалку из бластера и бегу догонять своих друзей. Они уже в точке перехода.
Анатолий настраивает аппаратуру, а Лена с Виром перекрывают тоннель от возможного нападения. Я занимаю позицию с бластером с другой стороны. Вир говорит:
– Опять идут. За тем поворотом, – он показывает рукой. – И их очень много.
Лена подбегает к боковому проходу, стреляет в него из бластера и тут же бежит назад. А с моей стороны вновь доносится визг и царапанье. То ли крысы задавили «пауков» массой, то ли прорвались по боковым проходам. Анатолий кричит:
– Есть переход!
– Уходите! Все уходите! Я прикрою! Установку возьму с собой.
Товарищи один за другим исчезают в сиреневом мареве. Когда в нем исчезает Лена, я стреляю в уже близкую стаю крыс, подхватываю установку и тоже ухожу в переход, подальше от этого мрачного подземелья.
В.С.Высоцкий
Первое впечатление такое, что мы вновь попали в Фазу, где царит Ядерная Зима. Только уже не в убежище. Холодный, пронизывающий ветер тащит серый песок и швыряет его в лицо прямотаки лопатами. Этот песок везде, куда только достает взгляд. Темносерое с фиолетовым оттенком небо подернуто сплошной дымкой. И холодно. Даже морозно. Смотрю на термометр. Ого! Минус двадцать восемь!
Лена уже раздевается и отдает свой комбинезон Дмитрию. Действительно, приняв решение забрать ребят с собой, мы упустили из виду, что одеты они для такого путешествия, мягко говоря, легковато. Вира с Петром мы успели обмундировать, а вот Дмитрий с Сергеем коченеют буквально на глазах. Стаскиваю комбинезон и протягиваю его Сергею. Сам я, как и Лена, остаюсь в сертановом трико.
– Одевайся, быстро!
– А вы?
– Одевайся, говорю. О нас не беспокойся, мы не замерзнем. Ну, Толик, и загнал ты нас! Из огня, да в полымя.
– Можно было и повыбирать. Но чтото возиться было лень. Прости засранца.
– Так и быть, прощаю. А как нам отсюда слинять побыстрее?
– Побыстрее не получится. Надо будет прогуляться километров с полсотни.
– Слава Времени, что не с полтысячи! Утешил, и на том спасибо. Веди, Сусанин!
Лена надевает свой голубой кожаный костюм, а я «гражданскую» одежду, и мы трогаемся в путь по рыхлому песку, проваливаясь на каждом шагу по самую лодыжку, и даже глубже. Хорошо еще, что идти приходится почти по ветру.
– Что, орелики, – спрашиваю я Дмитрия, – нравится вам экзотическое путешествие по параллельным Мирам?
– Куда уж экзотичней, – ворчит Сергей, отвечая вместо Дмитрия. – Там по костям, здесь по песку. Там крысы и пауки какието, здесь тоже какаянибудь экзотика водится.
– Ничего, Серега, – хлопаю я его по плечу, – назвался хроноагентом, полезай в Реальные Фазы. То ли еще будет!
– А что еще будет? – настороженно спрашивает Дмитрий.
– А вот этого, Дима, я и сам не знаю. Но могу сказать одно. Не исключено, что на нашем пути попадется такое, что ты об этой Фазе и о той, откуда мы только что сбежали, будешь вспоминать с мыслью: «Вот бы туда вернуться!»
– Чтото плохо верится. Что уж хужето может быть?
– Все может быть, Дима. Все может быть. Та Фаза, где вы жили, одна из наиболее благоприятных для существования человека. А поскольку параллельных Фаз бесконечное множество, прикинь, каково будет соотношение.
– Чтото не понял.
– А тут и понимать нечего. Сколько в Солнечной системе планет? Девять. На скольких из них может существовать разумная жизнь? Только на одной. Вот и здесь примерно так же. Дошло?
Дмитрий кивает и погружается в невеселые мысли. А я снова смотрю на небо. Нет. Здесь не Ядерная Зима. Вон, в разрывах облаков, показалось тусклое солнце. Оно имеет какойто багровый оттенок, и его диск раза в полтора меньше привычного.
– Хм! Мы гдето чуть ли не на Марсе.
– А вам приходилось там бывать? – спрашивает Дмитрий.
– Нет. На Марсе не приходилось. А вот у других звезд – неоднократно.
