После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
отделанные белым мехом, и ажурные сетчатые гольфы. У Наташи голубые, у Лены белые. Только обувь они сохранили свою. На ногах у Лены белые чешки, у Наташи – красные. Теперь они в полном соответствии с привычными для них цветовыми гаммами.
– Давайте займемся теплой одеждой для ваших товарищей, – предлагает после обеда ор Кинбрус.
Для начала он демонстрирует то, что имеется у них в наличии. Дмитрий с Сергеем примеряют белые меховые курткиплащи с капюшонами. Они очень легкие и теплые. Но я не могу одобрить такой выбор. Яркобелый мех будет заметен даже на снегу. Когда ор Кинбрус с сыновьями были от нас почти за километр, эти куртки сверкали на солнце. Высказываю свои соображения ору Кинбрусу. Он соглашается и ведет нас в центральный зал. Замечаю, что Дмитрий порывается чтото сказать, но не может решиться.
В зале ор Кинбрус совершает какието манипуляции с прямоугольным сосудом. Сосуд в виде чечевицы на соседнем столе начинает светиться, «вскипает». Наконец он исчезает, и над столом одна за другой «зависают» куртки различных фасонов и расцветок. Их можно подробно рассмотреть со всех сторон, разве что руками потрогать нельзя. По команде с пульта у курток распахиваются полы, поднимаются рукава или капюшоны, показывается действие застежек. Замечаю, что все демонстрируемые изделия имеют светлые тона.
Останавливаю свой выбор на светлосерых замшевых куртках с капюшонами. Внутри у них все тот же белый мех. Такого же качества и расцветки замшевые брюки и невысокие, но теплые серые сапоги завершают экипировку наших товарищей. Ор Кинбрус кивает, и через полминуты на столе лежат полные комплекты зимнего обмундирования. Наш хозяин даже поправил мое упущение и добавил к комплектам светлосерые, меховые кожаные перчатки.
Ребята дивятся, а у меня возникает ассоциация с синтезатором. На нем тоже в считаные минуты можно получить любой предмет, вплоть до оружия. Впрочем, здесь с этим должно быть сложно. Ведь ор Кинбрус не создает эти предметы, а перемещает их телекинезом с какоголибо склада. Вряд ли здесь имеются арсеналы. Анатолий тем временем неожиданно предлагает:
– Раз здесь все это так просто делается, почему бы нам, по примеру наших женщин, не одеться в местном стиле? Одно Время знает, сколько мы здесь еще проживем. Не стоит быть белыми воронами. Надо выглядеть адекватно.
Я не возражаю, и ор Кинбрус демонстрирует нам целый гардероб рубах, колготок и сапог. С рубашками дело обстоит просто, мы выбираем такие же кремовые с серебряной каймой, как и у наших хозяев. А вот колготки заставляют задуматься. У меня создается впечатление, что эта Фаза начисто игнорирует темные тона. Но о вкусах не спорят и в чужую НульФазу со своим уставом не лезут. Предоставляю выбор ору Кинбрусу. Тот оценивающе смотрит на нас и начинает раздавать появляющиеся на столе вещи. Мне достаются колготки изумрудного цвета. Они выполнены из тонкого эластичного материала, отливающего какимто блеском. Сидят на ногах они удивительно плотно, без единой складочки. Еще через минуту ор Кинбрус раздает нам белые с разноцветными отворотами сапоги. У них нет ни «молний», ни других застежек. Они натягиваются как гольфы. Впечатление такое, что они безразмерные.
Еще спустя пять минут мы выходим к нашим женщинам и к хозяйкам. Все в восторге. Теперь мы полностью вписались в «местный интерьер».
До позднего вечера, с перерывом на ужин, ор Кинбрус, его сыновья и дочери знакомят нас с подробностями жизни биологической цивилизации. Должен признать, что мои представления об этих цивилизациях были весьма далеки от истины. Я по наивности считал их застывшими гдето на уровне чуть выше первобытнообщинного строя. В лучшем случае, на уровне раннего Средневековья. Просто у меня в голове никак не укладывалось, что общество может успешно развиваться и достигнуть очень высокого уровня, не используя ни паровых машин, ни электрических двигателей; не создавая гигантских электростанций и ядерных реакторов; не вырубая леса, не загрязняя реки и моря. И, самое главное, в этом Мире полностью отсутствует главный источник загрязнений и опасности – транспорт. Нет полчищ автомобилей с их букетом вреднейших выбросов, нет паровозов и тепловозов, нет самолетов. Они здесь просто не нужны. Единственный вид транспорта, укоренившийся здесь, лошади. Ими пользуются для неспешных поездок на близкие расстояния. Например, при перегонке стад или на охоте.
Охота здесь из средства добычи пищи преобразовалась в спорт. Охотники и добыча состязаются на равных. Местные жители на охоте используют только копья и луки. Причем никогда не прибегают в этих случаях к телекинезу, чтобы направить стрелу точно в цель. Попал так попал. А промазал, значит, промазал.
Много столетий назад
