Хроноагент. Гексалогия

поясняет:
– Здесь этот напиток непопулярен. Но в преклонном возрасте, особенно при такой работе, как у меня, он необходим. Зато у вас, я знаю, он пользуется спросом. Здесь же это зелье – удел стариков. Молодые его избегают. И правильно делают. Но выто народ, к этому привычный. Отбросьте излишнюю скромность и угощайтесь. Вам это не повредит. Тем более что такое вы у себя вряд ли пробовали.
Ор Гелаэн наполняет рюмочки темнокоричневым напитком, и по залу распространяется несравненный аромат хорошего коньяка. «Хорошего» – слабо сказано. Беру рюмку, принюхиваюсь и делаю маленький глоточек, задерживая напиток во рту. Вот это – да! Не ожидал встретить такое в этой Фазе. Если здесь этот коньяк – удел стариков, то в других Фазах он – удел избранных. Я такой коньяк пробовал всего два раза в жизни. Первый раз меня угощал Маг Жиль. У нас, в НульФазе, такой коньяк по Линии Доставки могли заказывать только Маги, а на синтезаторе его, пожалуй, никто не решился бы сотворить. Все равно ничего не получилось бы. Второй раз я пил его во время работы в одной из Реальных Фаз. Я работал в образе крупного бизнесмена, и мы с партнером, завершив переговоры, обмывали многомиллионную сделку.
А ор Гелаэн, сделав маленький глоток коньяка, помолчав и сосредоточившись, начинает рассказ:
«Итак. То, что вас интересует и о чем я собираюсь вам поведать, носит в нашей истории название Эпохи Великого Вторжения, или Нашествия. Никогда до этого, и, надеюсь, что и впредь не будет такого, наша цивилизация не стояла так близко к своей гибели.
Все началось с того, что неизвестно откуда появились люди, пожелавшие вступить в переговоры с нашим „правительством“. Тем, кто их на это уполномочил, было невдомек, что никакого правительства у нас нет. Все сложные вопросы решаются на сходе старейшин. Но раз ктото желает изложить какиелибо предложения сходу старейшин, нет причин ему отказывать.
Сход собрался и выслушал одного за другим всех „парламентеров“. Причем это было сделано в разных местах, но почти одновременно. Так, что каждый „парламентер“ или, как они себя называли, „посланник“, был уверен, что он один добился желаемой встречи.
Говорили „парламентеры“ примерно одно и то же, но разными словами и с различными вариациями. Но старейшин интересовало не то, что они говорили, а то, о чем они умалчивали. А умалчивали или недоговаривали „парламентеры“ о многом. Старейшины тщательно проанализировали все высказанное и невысказанное и пришли к выводу, что „парламентеры“ сами толком не знают, что они предлагают, и от чьего имени выступают.
Все они утверждали, что являются полномочными представителями могущественной Федерации галактического масштаба. Они предлагали нашему Миру вступить в эту Федерацию на правах рядового члена. Что это были за права, они не сказали. Впрочем, они и сами об этом ничего не знали. Какие условия будут поставлены, если мы согласимся вступить в Федерацию, „парламентеры“ тоже не знали. Но они предупредили, что в случае отказа к нашему Миру будут применены некие санкции. О природе этих санкций тоже не было сказано ни одного толкового слова. Точнее, „парламентеры“ говорили об этом. Но каждый говорил то, что позволяла ему его фантазия. Они попросту угрожали, запугивали, сами при этом не зная, какая сила за ними стоит и на что эта сила способна.
Понятно, что при таком раскладе ни о каких переговорах, ни тем более о безоговорочном вступлении в эту „федерацию“, не могло быть и речи. Старейшины задавали каждому „парламентеру“ один и тот же вопрос: какие выгоды и преимущества нашему Миру принесет вступление в эту „федерацию“. И опять эти „парламентеры“ начинали нести околесицу, каждый в меру своего воображения.
Какой они могли получить ответ? Только один: „Нет!“ „Парламентеры“ заявили, что Федерация от своих намерений никогда не отказывается. Раз она решила присоединить наш Мир к себе, то так оно и будет. Но поскольку мы отказались присоединиться добровольно, то теперь с нами будут разговаривать „подругому“. В итоге мы будем рады вступить в Федерацию, но теперь условия будут уже другие. Какие будут эти другие условия, сказано также не было.
Высказав эти угрозы, „парламентеры“ покинули наш мир. Причем покидали они его весьма своеобразно. Они просто уходили и исчезали. Впечатление было такое, что они сворачивали за угол невидимой стены».
Свои слова ор Гелаэн сопровождает демонстрацией на мониторе. Увидев, как исчезают «парламентеры», мы с Леной переглядываемся. Слишком уж это напоминает нам то, как ушел от нас тот, кого мы принимали за святого Moгa. А ор Гелаэн продолжает свой рассказ:
«Около трех лет ничего не происходило, и все уже начали забывать о „парламентерах“, столь незадачливо проваливших свою миссию.