После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
бесплодна. Но вернемся к отношениям между мужчиной и женщиной. Лена Хайнлайна цитировала: «Поищите в библиотеках, картинных галереях, в патентных бюро чтолибо, созданное евнухами». А я пойду дальше. Я уже говорил об этом, но повторюсь. Поищите там творения мусульман или Руси допетровской эпохи. Не найдете. Там, где не было служения женщине, не было ни искусства, ни науки, потому что не было стимула к движению вперед. Лена верно сказала. Это – хороший индикатор. Там, где половые отношения опошляются, низводятся до уровня отправления естественных надобностей, там пахнет серой. Значит, наши «друзья» уже здесь, они уже работают.
– Но зачем? – задумчиво говорит Анатолий. А Сергей спрашивает меня:
– Андрей Николаевич, вы обнаружили, что эти неизвестные деятели успешно работают в нашем Мире. Что же ждет наш Мир? Какое ему уготовано будущее? Неужели такое же, как Миру, откуда родом Вир?
– Вряд ли. Всетаки тот Мир в своем развитии сильно отставал от вашего. А вот какое его конкретно ждет будущее, я пока ответить не берусь. Мы пока не знаем, какую конечную цель преследуют эти женоненавистники. Но в любом случае ничего хорошего ваш Мир не ожидает. Эти деятели впустую трудиться не будут.
– И ничего нельзя сделать? Никак нельзя предотвратить это?
– А чем мы, потвоему, занимаемся? Если ты считаешь, что мы с Леной, Толей и Наташей предпринимаем увеселительную прогулку, ты заблуждаешься. В той Фазе, куда нас загнал Старый Волк, можно было увеселяться куда лучше. Во всяком случае, веселее, чем здесь или в убежище с крысами и ракопауками. А если быть откровенным, то и веселее, чем у вас. Для того мы и пошли из Фазы в Фазу, чтобы узнать все. А узнав, придумать, как противостоять им, как с ними бороться. Еще месяц назад информации у нас было крайне мало. Сейчас ее значительно больше. Но все равно недостаточно, чтобы делать окончательные выводы. Надо идти дальше.
– Идти, так идти, – вздыхает Сергей.
Интересно. У него есть альтернатива? Впрочем, я говорил им, что они вольны отстать от нас, где пожелают. Но, наверное, Сергей не такой извращенец, чтобы решить остаться здесь.
Мы теряем счет мокрым дням, ночам и километрам. Пиявки и скоракроки уже не производят на нас никакого впечатления. Они просто не умеют подбираться скрытно. Мы замечаем их самое меньшее за тридцать метров. С такой дистанции промахнуться невозможно. Еще дважды ликвидируем лягушачьи стаи. Бьем по звуку на приличном расстоянии из бластера.
Но ни в какое сравнение с этими невинными зверушками не идет дождь. Дождь, не прекращающийся ни на минуту. Он не ослабевает и не усиливается. Он просто льет, льет и льет. И еще, никакого движения воздуха. Кажется, что туча зависла над этим местом навечно, и дождь не кончится, пока из нее не выльется вся влага. Судя по ее размерам и цвету, до этого очень и очень далеко. И мы идем, ругаясь про себя и проклиная климат этой Фазы. Хорошо еще, что наши ранцы герметически закрываются и непроницаемы для воды и пыли. На нас самих давно уже нет сухой ниточки.
Но вот однажды утром, после завтрака, Анатолий будничным тоном объявляет:
– До перехода осталось семь километров.
Хочется бежать, но проклятая трава цепляется за ноги не хуже спирали Бруно. До перехода мы движемся со ставшей уже привычной нам скоростью. Не быстрее четырех километров в час. Анатолий останавливается.
– Здесь!
– Слава Времени! – радуется Лена и торопит Анатолия. – Давай, Толик, открывай скорее! Надо завязывать с этим мокрым делом.
Анатолия подгонять не требуется. Он быстро производит манипуляции с установкой, и через десять минут под дождем дрожит и переливается сиреневое марево. Быстро, один за другим, мы покидаем Фазу Вечного Дождя, надоевшую нам сверх всякой меры.
Нормальный лес. Ничего особенного. Главное, здесь сухо и тепло. И, судя по тропинке, эта Фаза, в отличие от предыдущей, обитаемая. Движемся по тропинке и выходим в поле. Нормальное поле. Фаза, вроде бы, как Фаза. Но чтото мне говорит, что здесь не все так благополучно, как кажется. На первый взгляд, ничего угрожающего нет. Но я стою на опушке леса, пытаясь разобраться в своих ощущениях и понять, что же всетаки меня тревожит?
Может быть, я просто старею? Обжегшись на молоке, на воду дую? Да нет, не стареете вы, Андрей Николаевич. Вон и Лена тоже тревожно оглядывается. Ей здесь тоже не нравится. Остальные члены нашей команды выжидающе смотрят на нас и не могут понять, что это мы замерли и не решаемся идти дальше. Лена подходит ко мне и тихо говорит:
– Запах. Ты понял, чем здесь пахнет?
Понял. Так «благоухают» разлагающиеся трупы. И не один или два, а очень много. И все гдето в одном месте. Не так уж и далеко. На всякий случай снимаю изза спины пулемет, заправляю
