Хроноагент. Гексалогия

вас за кубейрос и поднял тревогу. Но оказалось, что он ошибся.
– Значит, вы ждали нападения этих кубейрос и готовились защищаться? – спрашиваю я.
– Да, как видите.
– А какими силами вы располагаете, и чем вы вооружены?
– У нас сто пятнадцать мужчин и семьдесят два ружья.
– Вот такие, охотничьи?
– Других у нас нет. Да и откуда им взяться? Есть еще сабли, копья, мечи.
– А кубейрос? Чем они вооружены? Как они нападают?
– Кубейрос нападают на конях, числом до двух сотен…
– Подождите. Вы же сказали, что Кубейро набрал отряд в две сотни человек, а в бою с моряками они понесли большие потери. Они что, размножаются?
– Мы и сами не можем понять, откуда у Кубейро появляются все новые и новые люди. Сейчас у него людей уже больше тысячи. И все они разные, говорят на разных языках. Они, чтобы друг друга понять, даже язык специальный придумали. Вооружены они ружьями, которые бьют дальше и точнее наших. У них есть и ружья, которые могут стрелять часто и быстро, много раз подряд. Я слышал, что такие ружья есть и у моряков с «большого стального огурца».
– Так, понятно. И когда вы их ждете здесь?
– В любой час. Разгромив Салано, они не станут тянуть с нами.
– И вы хотите защищаться от них за этим частоколом, этими старинными ружьями?
– А что делать, Андрей? Сдаться им на милость и принять их условия? Это хуже любого рабства! Отдать наших девушек и мальчиков им на поругание? Мы хорошо знаем, что их там ждет. К тому же аппетиты у этой вольницы ненасытные. Дай им палец, они руку по плечо откусят. Нет. И мы, и наши соседи решили: лучше смерть в бою, чем такое позорное существование.
– Что ж, решили вы правильно и выбор сделали однозначный: смерть в бою. Только…
– Что, только?
– Подожди, Барсак, я со своими друзьями посоветуюсь.
Перехожу на русский язык и обрисовываю ситуацию нашей команде. В заключение спрашиваю:
– Как вы смотрите на то, чтобы помочь нашим хозяевам отбить нападение? Да так отбить, чтобы эти кубейрос забыли сюда дорогу.
Все недоуменно переглядываются и пожимают плечами. С чего это вдруг Андрей начал задавать такие вопросы? Нашел о чем спрашивать. Петр выражает общее мнение:
– Какой разговор? Я, к примеру, всегда рад поставить бандитов на место. Сколько, говоришь, их будет?
– Барсак говорит, что они нападают по сто пятьдесят – двести человек и всегда в конном строю. Ну а раз уж ты за всех высказался, то и займись организацией обороны. Ты ведь у нас какникак единственный специалист из сухопутных войск.
– А я? – возмущается Анатолий.
– Пардон, я и забыл, что ты у нас пехотный сержант. Так что, парни, флаг вам в руки. Оцените позиции, расставьте силы. Как скажете, так и будет. Я кто? Летчик. От вас здесь больше будет толку. Хотя… – я вновь перехожу на португальский: – Барсак, а они используют летательную машину?
– Раньше использовали. Но моряки со стального огурца разбили ее.
Ай да морячки! Молодцы, братишки! Не посрамили чести Русского Флота!
– Барсак говорит, что русские подводники сбили вертолет Кубейро. Это упрощает задачу. Операция предстоит чисто сухопутная. Хотя против вертолета у нас есть «Мухи» и лазеры. Какие у тебя будут соображения, Петро?
– Спроси у Барсака, с какой стороны они ожидают нападения?
Барсак объясняет мне, что кубейрос не отличаются разнообразием тактических приемов. Такие понятия, как обход, охват им незнакомы. Они идут по кратчайшему пути, от поселка к поселку. Выслушав меня, Петр высказывает свои соображения:
– Отсиживаться за частоколом глупо. Это значит, дать им возможность развернуться и действовать по своему сценарию. Надо встретить их на подступах к поселку. Там, где они не ждут отпора. Да и у нас будет больше возможностей маневрировать и огнем, и людьми. Пойдем, посмотрим на месте и выберем позиции.
Петр поднимается на холм, осматривает местность и делает наброски плана обороны. Потом он присаживается на камень и показывает нам с Анатолием, что у него получилось.
– Шесть автоматов, пулемет и два лазера. Бластеры, думаю, использовать без крайней нужды не стоит. Да еще… Сколько у Барсака ружей?
– Семьдесят два.
– Какаяникакая, а поддержка. Посадим их во второй эшелон. Вот здесь. Будут добивать тех, кто прорвется. А сами мы разместимся так.
Он показывает на схеме семь точек, где следует отрыть окопы, и называет по именам, кто где сядет.
– А меня ты куда посадишь, командир? – интересуюсь я.
– А у тебя, гвардии капитан, задача будет особая. Ты знаешь, что такое кинжальный огонь?
– Это, наверное, когда стреляют из автомата с примкнутым штыкножом, – отвечаю я с самым невинным видом.
Петр смеется и хлопает меня по плечу.
– Молодец,