После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
непрерывно стучат одиночными выстрелами. Теперь уже вразнобой.
В рядах кубейрос замешательство. Пули выбивают их одного за другим. Ребята стреляют точно. Но кубейрос всетаки не мирные пахари, а псы войны. Звучат выкрики команд. Колонна рассыпается в лаву и с воинственными криками устремляется вперед. Кубейрос не унижаются до того, чтобы спешиться и взяться за винтовки и автоматы. Они бросаются вперед на конях, обнажив сабли, шашки и мечи. Лава стремительно накатывается на первую линию нашей обороны.
Передовая линия кубейрос словно налетает на невидимый стальной канат, натянутый немного выше уровня конских голов. Всадников буквально выметает из седел. Мечутся кони, некоторые из них падают. А задние кубейрос в разбеге налетают на тот же «невидимый канат». Я продолжаю хлестать атакующих вдоль линии под небольшим углом, чтобы разброс пуль шел в глубь лавы. Оказавшись под губительным огнем, не ожидавшие этого кубейрос паникуют и мечутся. А из окопов по ним бьют автоматы. Начинает работать своим лазером и Наташа.
Но замешательство длится недолго. Нескольким бандитам удается проскочить первую линию обороны, но там они попадают под огонь местных жителей. Охотничьи ружья – это, конечно, не автоматы. Тем не менее с такого расстояния они поражают не хуже.
Меня всетаки обнаружили. Несколько групп кубейрос устремляются ко мне с разных сторон. Я их, естественно, не замечаю, занятый огнем. Но их отлично видит Петр. Он переносит огонь, отсекая от меня эти группы. После его «подсказки» и я замечаю сосредоточивающихся против меня кубейрос. Надо менять позицию, здесь я свое дело сделал, атака кубейрос сорвана.
Подхватываю пулемет за ручку (упаси Время схватиться за раскаленный ствол!) и перебежками, пригибаясь, направляюсь к запасному окопу. Надо мной посвистывают пули. Некоторые из них чмокают в землю, поднимая фонтанчики пыли. Всетаки кубейрос далеко не снайперы.
Петр с товарищами прикрывают мой отход. Но одна четверка кубейрос все же догоняет меня. Оборачиваюсь. Они уже близко. Возбужденно орут и размахивают клинками. Сейчас мы догоним этого беглеца, и в капусту его, в капусту! Нет, ребятки, тут кто как сумеет! Швыряю гранату с расчетом, чтобы они как раз на нее наехали. Взрыв! В седле остается только один. Но и его раненная, обезумевшая лошадь несет прямо на наши окопы.
Направление на запасной окоп я выдержал верно, через пятнадцать шагов прыгаю в него и снова готов к открытию огня. Теперь я делю внимание и огонь между основной массой кубейрос и теми из них, кто прорывается в промежуток между первой и второй линиями обороны. Несмотря на большие потери, кубейрос спешиваться не желают. Они гарцуют на своих «рысаках», стреляют прямо на скаку по нашим окопам (заведомо низкая точность), группируются и пытаются вновь атаковать. Но эти группы быстро тают и рассеиваются под автоматным и пулеметным огнем.
Примитив. В тактическом отношении кубейрос мало чем отличаются от новобранцев или американцев. На их месте я бы дал команду спешиться. Точным огнем прижал бы наших ребят к земле и послал бы группу в обход. А эти…
В шум боя вклинивается новый звук. Это работает пулемет. Пулемет Дегтярева. Он стегает длинными очередями по нашим окопам первой линии. Присматриваюсь. Есть! Вот он, под кустами. До меня ему метров четыреста с гаком, и по мне он бить не рискует. А я не такой, я рискну. И не только рискну, я ему пастьто заткну!
Первая моя очередь ложится неудачно. Но пулеметчик понял, кто по нему стреляет, и переносит огонь на меня. Его пули свистят то высоко над моей головой, то справа, то слева. Патронов он не жалеет. Значит, я смогу пополнить у них свой боезапас. Делаю поправку по результатам первой очереди, ловлю в прицел вспышки на конце ствола и даю хорошую очередь патронов на тридцать. «Дегтярев» замолкает.
А до кубейрос в конце концов доходит вся глупость их тактики. Правда, в обход они идти уже не могут. Людей не хватит. Но они, пытаясь хоть както укрыться от нашего огня, спешиваются, прижимаются к земле и начинают стрелять в нашу сторону. Окопаться им нечем. У нас стрельба сразу стихает и принимает другой характер. Огонь ведется по отдельным целям короткими очередями или одиночными выстрелами. Я тоже бью короткими, на выбор, время от времени стегая длинной очередью, чтобы кубейрос не забывали: убежать им не удастся.
Так проходит минут двадцать. Движение среди кубейрос почти прекращается. Я даю сигнал Барсаку. Он приподнимается в своем окопе и кричит на жаргоне кубейрос, предлагая им сложить оружие и сдаться, гарантируя сдавшимся жизнь. Стрельба со стороны кубейрос прекращается, но пока никто из них не выражает желания сдаться. Думают, ядрена вошь! А что тут думать? Штыки в землю, руки в гору. Выждав,
