Хроноагент. Гексалогия

Тлеют волосы, загорается комбез. Как медленно приближается земля! И как больно моим ногам, на которых уже обуглились сапоги!
Что это? Чуть левее я вижу на земле характерные тени от емкостей, в каких хранят большие запасы топлива. Вот он – склад ГСМ! Его миновали бомбы, но ударные волны и комья земли промяли маскировочные сети, и емкости стали отбрасывать свою тень.
Ну вот, Андрей Злобин, вот твоя последняя цель! Не промахнись, Андрюха!
И снова я слышу голос Ольги: “Не бойся, Андрюша. Потерпи еще чутьчуть, милый. Еще секундадругая, и все кончится. Это нестрашно…”
Уже не чувствующей ничего ногой давлю педаль. Слава богу! И нога послушалась, и тяги управления не перегорели еще. “Як” отворачивает влево. Теперь ручку чуть на себя… Я уже не ощущаю боли. Я атакую. Мне нельзя промахнуться в этой последней в моей жизни атаке!
– Прощай, Андрей! – слышу я в наушниках.
Емкости с бензином уже заполнили все поле зрения. Сегодня Гудериан горючего не получит! Я кричу:
– Мииррр вашему дому!

– Как вы себя чувствуете?
Я слегка балдею от этого вопроса. Как может чувствовать себя человек, которого разнесло на атомы в яростной вспышке взрыва?! Второй мыслью до меня доходит, что главная необычность не в содержании вопроса, а в том, что я его слышу. А может быть, я уже на том свете?
– Не притворяйтесь, я прекрасно вижу, что вы уже пришли в себя. Откройте глаза.
Голос женский, довольно приятный. Что, если действительно открыть глаза? Что я увижу? Емкость бензохранилища, закрывающую все поле зрения? Небо? Пламя? Адское пламя! Райские кущи? А может быть, обладательницу этого приятного голоса?
– Ну же, смелее! Там для вас уже все кончилось.
“Значит, я действительно на том свете”, – думаю я и, вздохнув, открываю глаза…
Небо… нет, это не небо, скорее потолок, но какогото необычного жемчужноголубоватого цвета.
“Гм, приятный цвет у того света”, – отмечаю я и кошусь направо. Дисплеи, экраны, частью погашенные, частью заполненные символикой, гуляющими кривыми и еще чемто: то ли петлями гистерезиса, то ли фигурами Лиссажу. Корпуса дисплеев – в тон потолку и стене, свечение мягкое, тоже голубоватое. Както не соответствует все это моим представлениям о том свете.
“А что налево?”
Налево сидит молодая женщина, скорее девушка, лет двадцатитридцати, скандинавскославянского типа с длинными, до пояса, соломенного цвета волосами. На ней жемчужноголубоватое платье из настолько прозрачной ткани, что отчетливо виден бюст, что, однако, ничуть не смущает его обладательницу. Впрочем, ниже широкого белого пояса юбка, отдавая дань скромности, совершенно непрозрачная, что не мешает ей быть вызывающе короткой и почти полностью выставлять на мое обозрение до неприличия красивые длинные ноги, форму которых подчеркивает начинающееся от самых колен плетение белых ремешков, переходящих в изящные босоножки.
Сие творение “того света” сидит вполоборота ко мне перед внушительного вида компьютером и наблюдает сразу за четырьмя дисплеями, заполненными какойто абракадаброй.
“Ничего себе, тот свет. Рай это или ад, а может быть, чистилище? Где же я?”
Видимо, последние слова я говорю вслух, так как “творение” поворачивается ко мне и говорит с улыбкой:
– Вот нормальная, здоровая реакция. Пришел человек в себя, первый вопрос: где я? Мыслю – следовательно, существую! Ну, поздравляю с возвращением!
А я снова закрываю глаза: “У них что, здесь другого цвета вообще не признают?” – глаза “творения” такие же жемчужноголубоватые, как и все в этом помещении.
– Может быть, хватит изощряться в остроумии? Объясните толком: где я, как сюда попал и кто вы?
– И, конечно, в двух словах?
– Да, желательно покороче.
Открываю глаза, “творение” стоит надо мной и улыбается, показывая ровные, перламутрового