После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
более трезво взвешивает все «за» и «против». Наконец он отрывается от изучения частей пистолета и говорит:
–Понимаешь, Андрей, тут невозможно принять какоето решение. Если я спрошу тебя: «А насколько тебе там будет необходима наша помощь?», ты можешь ответить двояко. Ты можешь сказать: «Я вполне могу обойтись и без вас». И это будет неправда. И мы это поймём, и всё равно настоим на том, чтобы идти с тобой. Потому что верный ответ будет: «Ваша помощь может оказаться неоценимой». Но тогда ты свяжешь себя по рукам и ногам. Ты просто не сможешь воспользоваться своими качествами хроноагента, уйти от смертельной опасности и при этом оставить нас на погибель. Поэтому здесь надо решать тебе самому. Наше решение ты знаешь. Дима его уже высказал.
–Петро, – говорит Анатолий, – ты хорошо сказал, но объясни, какую помощь вы можете оказать Андрею? Если бы с ним пошли мы с Леной, это было бы резонно. Но Лене туда идти нельзя, её просто не пропустят. А меня Андрей брать категорически не хочет.
–Не подкатывай, – реагирую я. – Всё равно не возьму.
–А от них какой толк? – продолжает Анатолий. – Петро сам же признал, что в экстремальных обстоятельствах они могут стать только обузой.
–Какой толк, говоришь? Да хотя бы такой, что я какникак кадровый офицер, профессиональный военный. А Дима, что ж, парень он хоть и неопытный, но надёжный. Он это уже доказал. Да и лишний ствол никогда не помешает.
–Кадровый офицер! – не унимается Анатолий. – А что, этот кадровый офицер имеет богатый опыт боевых действий в городе? Ты же танкист, Петро! Это только в той Фазе, откуда родом Серёга с Димой, шибко умные генералы ввели в Грозный танковую дивизию. Я показывал тебе, что с ней стало. Танкам в городах делать нечего.
–Толя, я не только кадровый офицер, пусть и танкист. Я еще и потомственный военный. Один из моих предков еще в Бородинском сражении участвовал. Не было ни одной войны в России, в которой бы не участвовали Демидовы. Так что военное искусство у меня в генах.
–Хватит спорить, – подвожу я черту. – Идём завтра, как решили, втроём. Это даже к лучшему, что здесь останутся три хроноагента. Будет кому за Мирбахом посмотреть. А эта задачка посложнее нашей будет. Мирбах далеко не прост.
–Вот именно, – соглашается Анатолий. – Вопрос еще в том, позволит ли он нам за собой присматривать.
–Тебе, конечно, не позволит. А вот Лена и Наташа – другое дело. Не забывай, что женщина здесь человек даже не второго сорта, а леди, которую берут в аренду. Их здесь всерьёз не воспринимают. Лена, связь будем держать через наши телебраслеты. Только без особой надобности ими не пользуйся. Засечь могут.
И. В. Гете
Мы выходим из резиденции Пола Мирбаха ранним утром. Нас сопровождает полицейский чин, присутствовавший на вчерашнем совещании.
Мы одеты в одинаковые тёмнозелёные комбинезоны из блестящего мягкого пластика. На ногах у нас высокие, почти до середины бёдер сапоги в тон комбинезону. В руках мы несём объёмистые саквояжи. По легенде в них содержатся приборы для контроля чистоты воздуха и воды. На самом деле там лежат автоматы, запас патронов и гранаты. Под комбинезонами у нас сертоновые трико.
Спустившись на нижние ярусы, мы долго едем в каре. На одном из перекрёстков путь нам преграждают несколько фургонов. Полицейский ругается, но вынужден остановиться.
Рабочие в тёмнокоричневых робах таскают из фургонов какието ящики и укладывают их на платформу грузового подъёмника. Мы стоим довольно далеко, и мне плохо видно содержимое ящиков. Я опускаю щиток шлема и тут же вновь поднимаю его. Нервы у меня крепкие – я всётаки хроноагент, а не кисейная барышня; но то, что я увидел, заставило меня содрогнуться. Ящики доверху наполнены фрагментами человеческих тел. Всё аккуратно уложено таким образом, чтобы ящик вмещал как можно больше.
Платформа заполняется, створки люка закрываются, и подъёмник уходит вниз. Интересный здесь способ погребения покойников. Только непонятно, зачем тела предварительно так аккуратно расчленяют. Словно мясо перед продажей. Впрочем, внизу, наверное, имеется крематорий и подготовленные таким образом фрагменты сжигать проще, чем целые тела.
Наконец последняя загруженная платформа уходит вниз, и огромные фургоны освобождают дорогу. Мы едем дальше и вскоре останавливаемся у лифта, возле которого дежурят двое полицейских. Это несколько необычно. Я еще не видел здесь, чтобы лифт охранялся нарядом полиции. Сопровождающий
