«Задверье», «Американские боги», «Дети Ананси». И, конечно, «Звездная пыль», положенная в основу одноименного голливудского блокбастера Мэтью Вона с Робертом Де Ниро, Мишель Пфайфер и Клер Дэйнс в главных ролях. Это — романы Нила Геймана, известного художника, поэта и сценариста, но прежде всего — писателя, которого критика называет мастером современной фэнтези. Однако славу Нилу Гейману принесли не только романы, но и малая проза — удостоенные самых престижных премий сказки, рассказы и новеллы. Перед вами — удивительная коллекция страшных, странных и смешных историй Нила Геймана, которые откроют для вас врата в причудливые миры, за грань реальности.
Авторы: Нил Гейман
уже был наполовину зажарен, с хрустящей корочкой. Среди нас не нашлось ни одного любителя «длинной свиньи»
[31]. Хотя нет… был один, обладавший природной склонностью, но он долго не задержался.
– Ой, Красти. зачем делать вид, будто ты сам при этом присутствовал? – зевнула Вирджиния Бут. – Ты еще не настолько стар. Тебе не дашь больше шестидесяти, даже учитывая неспокойное время и жизнь на улице.
– Да, времечко то еще выдалось, – согласился Зебедия Т. Кроукрастл. – Хорошее время на самом деле. Хотя и не настолько хорошее, как тебе представляется. Так или иначе, осталась куча всего, что мы еще не ели.
– Называй, – сказал Мандалай, нацелив острие карандаша на блокнот.
– Ну, есть такая сантаунская жар-птица, – сказал Зебедия Т. Кроукрастл и обнажил в ухмылке свои кривые, но острые зубы.
– Никогда о такой не слышал, – заметил Джеки Ньюхаус. – Ты ее выдумал.
– А я вот слышал, – сказал профессор Мандалай. – Правда, в другом контексте. Кроме того, это мифическое существо.
– Единороги тоже мифические, – напомнила Вирджиния Бут, – но боже, запеченный бок единорога в тартаре был весьма недурен. Правда, слегка отдавал кониной и немного – козлятиной, однако каперсы и сырые перепелиные яйца сильно поправили дело.
– В старых записях Эпикурейского клуба вроде упоминалась жар-птица, – пробормотал Огастес ДваПера Маккой. – Но что конкретно, я уже не помню.
– А там не говорилось, какой у нее вкус? – спросила Вирджиния.
– Кажется, нет, – нахмурился Огастес. – Надо будет покопаться в протоколах.
– Не надо, – сказал Зебедия Т. Кроукрастл. – Это было в обгоревших томах. Все равно ничего не разберешь.
Огастес ДваПера Маккой почесал голову. У него действительно имелись два пера, проходивших через узел тронутых сединой волос на затылке – некогда перья были золотыми, но теперь походили на пучки желтого мочала. Перья достались ему еще в детстве.
– Жуки, – встрепенулся профессор Мандалай. – Я как-то посчитал, что если человек – я сам, к примеру, – будет пробовать по шесть видов насекомых ежедневно, то на исследование всех известных науке жучков уйдет двадцать лет За двадцать лет новых видов наоткрывают еще на пять лет дегустации. Эти пять лет добавят еще два с половиной года занятости, и так далее, и так далее. Это парадокс неисчерпаемости: я назвал его «Жуком Мандалая». Но при этом необходимо, чтобы человеку
нравилось есть жуков, –- добавил он, помолчав. – Иначе процесс будет не самым приятным.
– Ничего страшного в том, чтобы есть жуков, если это правильные жуки, – ответил Зебедия Т. Кроукрастл. – Я вот в последнее время запал на огневок. Видимо, в них есть какие-то витамины, которых мне не хватает.
– К жукам скорее относятся светляки, нежели огневки, – заметил Мандалай, – но и тех, и других при всем желании не отнесешь к съедобным.
– Они, может быть, и не слишком съедобны, – возразил Кроукрастл, – зато они хороши как закуска, которая готовит тебя к настоящей еде. Пойду пожарю себе огневок с гавайским перчиком… мням.
Вирджиния Бут была исключительно практичной женщиной.
– Допустим, мы захотим попробовать эту сантаунскую жар-птицу. Где она водится?
Зебедия Т. Кроукрастл поскреб недельную щетину, оккупировавшую его подбородок (длиннее она не становилась: у недельной щетины нет такого обыкновения).
– Что до меня, – сказал он, – то я направился бы в Сантаун, непременно – в летний полдень, нашел бы уютное местечко, к примеру кофейню Мустафы Строхайма, и ждал бы жар-птицу. Потом я поймал бы ее, как полагается, и приготовил бы как положено.
– А как полагается се ловить? – спросил Джеки Ньюхаус.
– Так же, как твой знаменитый предок ловил перепелов и куропаток, – ответил Кроукрастл.
– В мемуарах Казановы вообще не говорится о ловле перепелов, – удивился Джеки Ньюхаус.
– Твой предок был занятым человеком, – объяснил Кроукрастл. – Не мог же он записывать все подряд. Но перепелов Казакова браконьерил неплохо.
– Кукурузные зерна и сушеная черника, пропитанная виски, – сказал Огастес ДваПера Маккой. – Мой папаша всегда делал так.
– И Казанова тоже, – кивнул Кроукрастл. – Только мешал ячмень с изюмом, вымоченным в коньяке. Он сам меня научил.
Джеки Ньюхаус проигнорировал последнюю фразу. Собственно, так и следовало поступать практически со всем, что говорил Зебедия Т. Кроукрастл, а именно пропускать мимо ушей. Но Джеки Ньюхаус все же спросил:
– А где кофейня Мустафы Строхайма в Сантауне?
– Там же, где и всегда: третья улочка
