Хрупкие вещи

«Задверье», «Американские боги», «Дети Ананси». И, конечно, «Звездная пыль», положенная в основу одноименного голливудского блокбастера Мэтью Вона с Робертом Де Ниро, Мишель Пфайфер и Клер Дэйнс в главных ролях. Это — романы Нила Геймана, известного художника, поэта и сценариста, но прежде всего — писателя, которого критика называет мастером современной фэнтези. Однако славу Нилу Гейману принесли не только романы, но и малая проза — удостоенные самых престижных премий сказки, рассказы и новеллы. Перед вами — удивительная коллекция страшных, странных и смешных историй Нила Геймана, которые откроют для вас врата в причудливые миры, за грань реальности.

Авторы: Нил Гейман

Стоимость: 100.00

Или они пропали без нести?

– Ни то, ни другое, – ответил рассказчик. – В смысле, с тех пор я их не встречал. Но никто не заявлял о пропаже, и не было никаких поисков. Или были, но я о них не слышал.

– А домик так и стоит? – спросил Мартин.

– Не знаю, – признался рассказчик.

– Я не верю ни единому слову, – заявил Мартин, когда мы добрели до Тоттенхэм-Корт-роад и направились к автобусной остановке.

Нас было трое или четверо на той ночной улице, спустя много часов после закрытия. Надо было упомянуть об этом раньше. Один из нас не произнес ни слова, пожилой человек с замшевыми заплатками на локтях, который вышел из клуба вместе с нами. И сейчас он впервые заговорил.

– А я верю, – произнес он тихо, почти извиняющимся тоном. – Не могу объяснить почему, но верю. Джейми умер вскорости после отца. Дуглас не хотел возвращаться, он и продал усадьбу. Хотел, чтобы все снесли. Но дом оставили, пожалели такую красоту. Все остальное, думаю, уже сровняли с землей.

Ночь выдалась прохладная, да еще дождик моросил. Меня передернуло, но только от холода.

– Клетки, о которых вы говорили, – продолжал незнакомец, – те, которые у ворот. Я не вспоминал про них лет пятьдесят. Он запирал нас там, если мы себя плохо вели. А мы вели себя очень плохо. Гадкие, нехорошие мальчики.

Он вертел головой, словно чего-то искал. Потом снова заговорил:

– Дуглас, конечно, покончил собой. Десять лет назад. Я тогда еще в дурке был. Память, конечно, не та. Не та, что раньше. Но Джейми вы описали точно, как в жизни. Никогда не давал нам забыть о своем старшинстве. Знаете, а нам ведь не дозволялось заходить в игровой домик. Отец не для нас его построил. – Голос его задрожал, и на мгновение я разглядел мальчишку в этом бледном старике. – У папы были свои игры.

Он вздернул руку и крикнул: «Такси!» К обочине подкатила машина.

– В отель «Браунз», – сказал он водителю и сел на переднее сиденье. Не сказав «до свидания», он захлопнул дверцу.

За щелчком замка я услышал, как закрывается множество других дверей. Дверей в прошлое, которых уже нет и которые не открыть заново.

ВЛИТЬСЯ В ЛЕСА

Going Woodwo

Перевод. Н. Эристави

2007

Сброшу с себя плащ и рубаху.

Книги свои отброшу,

И жизнь свою – тоже.

Кину небрежно пустые фляги, точно опавшие листья.

Пойду искать себе пищу.

Пойду искать потаенный

Источник воды ключевой.
Я древо найду, чей ствол не охватят

И десять богатырей.

Из-под корней его серых ручей сочится!

Найду там плоды я, и ягоды, и орехи, –

И нареку это древо домом.
Я имя свое назову одному лишь ветру,

Безумье, возможно, охватит меня средь деревьев, –

Так пусть же охватит!

Иным сумасшествием я полжизни страдал, а ныне

Кожа моя одеяньем мне станет.
О да, я безумен. Я сбросил с себя разум,

Как башмаки и память о теплом доме.

Желудок мой голодом сводит.

Бреду меж деревьями. Брежу;

Душой к корням возвращаясь.

Где ж крона моя? Где шипы ногтей?

Как древо, рожу под ветром…

Покину я путь словесный во имя пути лесного.

Лесовичком зеленым восход встречу, –

Чтоб ощутить, что во рту, как язык незнакомый,

Зреет молчанье.