«Задверье», «Американские боги», «Дети Ананси». И, конечно, «Звездная пыль», положенная в основу одноименного голливудского блокбастера Мэтью Вона с Робертом Де Ниро, Мишель Пфайфер и Клер Дэйнс в главных ролях. Это — романы Нила Геймана, известного художника, поэта и сценариста, но прежде всего — писателя, которого критика называет мастером современной фэнтези. Однако славу Нилу Гейману принесли не только романы, но и малая проза — удостоенные самых престижных премий сказки, рассказы и новеллы. Перед вами — удивительная коллекция страшных, странных и смешных историй Нила Геймана, которые откроют для вас врата в причудливые миры, за грань реальности.
Авторы: Нил Гейман
на неоновой рекламе «Пепси» над грязным окном, засохший яичный желток между зубцами всех вилок. Есть не хотелось, но я все же взял тост и стакан маслянистого чая – чтобы меня оставили в покое.
Посетителей было немного, человека два-три. Всеми покинутые, одинокие люди, страдающие бессонницей. Каждый – сам по себе. За отдельным столиком. Сгорбившись над пустой тарелкой. Заляпанные грязью пальто и спецовки, застегнутые на все пуговицы.
Когда я отошел от стойки с подносом в руках, кто-то громко сказал:
– Эй, ты! – Это был мужской голос, и я сразу понял, что он обращался ко мне. – Я тебя знаю. Иди сюда.
Я сделал вид, что не слышу. Я не хотел ни с кем связываться. И уж тем более – с человеком, который бывает в подобных местах.
А потом он назвал мое имя, и я обернулся к нему. Когда тебя называют по имени, выбора не остается.
– Не узнаешь? – спросил он. Я покачал головой. Я не знал этого человека. Если бы знал, я бы точно его не забыл.
Такое не забывается. – Это я, – жалобно прошептал он. – Эдди Барроу. Ты меня знаешь.
Теперь, когда он назвал свое имя, я узнал его. Более или менее. В смысле, я знал Эдди Барроу. Мы вместе работали на стройке, лет десять назад, когда я в первый и единственный раз попробовал заняться ручным трудом.
Эдди Барроу был высоким и статным красавцем, с хорошо развитой мускулатурой и ослепительной голливудской улыбкой. До того как устроиться к нам на стройку, он работал в полиции. Иногда он рассказывал мне истории о суровых буднях служителей закона, правдивые истории о преступлении и наказании. Он ушел из полиции, когда у него начались неприятности с начальством. Из-за жены старшего инспектора. У Эдди вечно случались какие-то неприятности из-за женщин. Он им нравился, женщинам.
Когда мы работали на стройке, к нему постоянно ходили женщины. Буквально вешались ему на шею, носили сандвичи и прочие вкусности, окружали вниманием и заботой. Он вообще
ничего не делал для того, чтобы нравиться женщинам. Он просто им нравился. Поначалу я наблюдал за ним, чтобы понять, что он делает, и как именно он привлекает женщин, но, повторюсь, он вообще ничего не делал. В конце концов, я решил, что ему и не надо ничего делать. Ему достаточно просто быть. Вот таким: большим, сильным, не очень умным, но зато невероятно красивым.
Но это было десять лет назад.
Человек, сидевший за столиком в полуночном кафе, был отнюдь не красавцем. Тусклые, красные глаза. Опухшие веки. Упертый в столешницу взгляд, полный отчаяния и безысходности. Лицо – серое, бледное. Он похудел, причем похудел очень сильно. Сквозь его сальные волосы проглядывала бледная кожа.
– Что с тобой? – спросил я.
– В каком смысле?
– Как-то ты плохо выглядишь, – сказал я, хотя он выглядел хуже, чем просто «плохо». Он выглядел, как покойник. Эдди Барроу был большим крепким мужчиной. А теперь он как будто усох, превратился в ходячий скелет. Сплошь кожа да кости.
– Да, – сказал он. Или, может быть: «Да?», я не понял. Он помолчал и добавил; – Так бывает со всеми, в конце.
Он указал левой рукой на стул, приглашая меня присесть за его столик. Правую руку он прятал в кармане.
Столик Эдди стоял у окна, и каждый, кто проходил мимо по улице, мог его видеть. Я никогда бы не выбрал такое место. Если бы выбирал сам. Но теперь у меня не осталось выбора. Я уселся напротив Эдди и принялся молча цедить свой чай. Да, я молчал, и, наверное, зря. Может быть, если бы мы заговорили, демоны, терзавшие его изнутри, не прорвались бы наружу. Но я молча пил чай, грея руки о чашку. И он, должно быть, подумал, что раз я молчу, значит, мне хочется выслушать его историю. Значит, мне не все равно. Значит, меня волнуют его проблемы. Но они меня не волновали. Мне хватало своих. Меня совершенно не интересовало, что его довело до такого убогого состояния – пьянство, наркотики или болезнь, – но он начал рассказывать. Он говорил тусклым безжизненным голосом, а я слушал.
– Я приехал сюда пару лет назад, на строительство новой дороги. А потом почему-то остался. Ну, ты знаешь, как это бывает. Снял приличную комнату в старом доме. В переулке рядом с Принс-Риджент-стрит. Комнату на чердаке. Это дом на одну семью, и хозяева жили там же. Сдавали только верхний этаж. Так что жильцов было мало. Всего лишь двое: я и мисс Корвье. Наши комнаты располагались рядом. Я слышал, как она ходит за стенкой. У хозяев был кот. Он иногда заходил к нам на чердак. Ну, вроде как поздороваться. Проявить интерес.
Хозяйка кормила меня за отдельную плату, и я ел вместе со всеми, за общим столом. А мисс Корвье ела отдельно и никогда не спускалась
