Приключения неудержимого авантюриста продолжаются. Еще больше тайн теряют сувой аллюр загадочности, раскрывая истинную подоплеку происходящих событий. Все вокруг становится с ног на голову. И кто знает, возможно во всем этом нагромождении хаоса появится маленький проблеск надежды и шанс обрести свободу.
Авторы: Софроний Валерий Иванович
принялся рисовать. Теперь на листе стоял дутлан Таранкин именно в том виде, как Олег его запомнил, плащ и меч остались теми же, но смотрелся герой более натурально и правильно. Именно таким бы сделал Олег памятник другу, разумеется, если бы ему дали такую возможность. Олег еще раз взглянул на картинку, все было неплохо, вот только все равно чего-то не хватало. Последний рисунок нашего героя вышел шедевральным, на каменном пьедестале стояли два существа, одним из которых был ранее нарисованный дутлан, а вторым человек, у обоих существ были схожие черты лица и оба бойцы были вооружены. Дутлан, копируя оригинальный образ направлял свой меч вперед и вниз, в ту же точку был направлен и плазмомёт который держал в одной руке человек одетый в форму военного пехотинца. Получилось очень недурственно, Олег даже засмотрелся. Да и вообще, за процессом рисования он как-то упустил нить происходящего, а между тем вокруг происходило нечто непонятное. Почетные гости прекратили галдеть и теперь перешёптывались, глядя на противоположную трибуну и самое интересное их взгляды были направлены не на Олега. Заинтересовавшись, чего же они там такого увидели, Олег повернул голову и чуть не посидел. Первым что бросилось в глаза была небольшая бабочка синего цвета, сидящая на его плече, а вот вторым наш герой увидел джина. Джин стол в трех шагах от Командора внимательно того изучая. Командор тут же шмякнул бедное крылатое насекомое блокнотом и сделал шаг назад.
— Очень не плохой рисунок, — скрипучим голосом произнес джин даже не пытаясь приблизиться, — на много лучше чем эта пародия на не пойми что.
— Какого хрена ты тут делаешь?
— Я пришел проститься со старинным боевым товарищем, — джин поднял голову вверх и поглядел на рой синих бабочек, — да и нам с тобой давно нужно побеседовать, а за твои последние выкрутасы, беседа для тебя не будет особенно приятной.
Взгляд Командора наполнился холодной сталью, человек подобрался и похрустев костяшками пальцев стал в бойцовскую позу.
— Идиот, — горестно пророкотал джин, — даже я, будучи джином не могу позволить себе то, что ты тут устроил. Мы с тобой пообщаемся, по окончанию мероприятия. И даже не думай от меня спрятаться или смыться свитками. У меня, знаешь ли, есть одно умение разрушать порталы.
Олег убрал кулаки осознав, как нелепо он сейчас выглядит со стороны. Воевать кулаками с джином, все равно что пытаться разбить свинцовую чушку своими кулаками, попробовать можно, но результат не обрадует. Еще немного подумав, Олег плюнул на джина, и вернулся на свое прежнее место. Несмотря ни на что, Птах тоже с большим уважением относился к Таранкину, он вообще считал Егора единственным нормальным человеком во всей армии. Видимо даже социопату нужно было отдать долг памяти доброму знакомому. Олегу же нужно было дождаться оглашения последней воли Егора, в противном случае затеянная война с «молотами» теряла какой-либо смысл. Да и уйти подальше от джина вполне можно было по средствам перерождения, Олег не был привязанным, да и ампулы с ядом никто не отменял, к тому же в сумочки пара лежала с давних пор, а потерпеть минутную боль дело плевое. Видимо, какие-то мысли на этот счет отразились на физиономии комбинатора и джин поспешил добавить:
— И даже не думай смыться через смерть, та туча бабочек, что парит над тобой будет постоянно тебя лечить.
Олег Евгеньевич от души прошелся по всей семейки поганого джина, разумеется, про себя, и с невозмутимым видом переключил свое внимание на траурные мероприятия.
Через три с половиной часа траурные мероприятия закончились и к подножию памятника вышел толстый гоблин в костюме тройке и небольших круглых очках.
— На этом, траурные мероприятия, приуроченные к гибели великого героя Егора Таранкина, подошли к концу. Дорогие гости, огромное спасибо за ваше участие и теплые слова. А теперь, я, как нотариус покойного, оглашу последнюю волю ушедшего его родственникам и лицам упомянутым в завещании. Прошу подойти к постаменту Елизавету Таранкину и Олега Евгеньевича Бендэра.
Минут через пять, когда народ немного разбрелся, освободив площадь к гоблину подошли миловидная эльфийка в траурных одеждах и человек устроивший из похорон усопшего родителя настоявшее кровавое шоу. Эльфийке явно не нравилась подобная компания, она осторожно кидала опасливые взгляды на опасного человека.
— Я соболезную твоей потери, Лизавета, — попытался разрядить напряженную ситуацию Олег, — твой отец был замечательным человеком.
— Не знаю каким он был человеком, — осторожно ответила эльфийка, — для меня он всегда был чужим дядей. Он бросил нас с мамой, когда я еще не родилась, и видела я его в живую раз пять от силы. Так что для меня это пустые
