И.Ефремов. Собрание сочинений в 4-х томах. т.3

итальянской яхты знаменитого киноартиста и потрясающем открытии у берегов Южной Африки. Больше всех постарался «Капский Аргус».
«Черная корона неизвестных царей падает с головы прекрасной девушки-водолаза обратно в океан, — сообщали набранные жирным шрифтом строки. — Ее муж снова ныряет на страшную глубину, но не находит ничего… так он заявляет присутствовавшему при всем этом полицейскому инспектору. Но так ли это на самом деле? Может быть, корона спрятана на дне в надежном месте и только один человек — итальянский художник — владеет загадкой?..»
«В повторном интервью Чезаре Пирелли категорически отрицает это, высказав предположение, что корона была каким-то образом отравленной и вызвала таинственное заболевание его бесстрашной жены. Он обязательно достал бы корону, хотя, как честно признался художник, ему претило бы отдавать находку бесцеремонной полиции нашей страны. Из авторитетных источников стало известно, что правительство собирается само организовать специально экспедицию к затонувшим судам, но не давать лицензий частным лицам…»
Чезаре бросил газету и рассмеялся.
— Я так и знал. Впрочем, ты, Флайяно, можешь потребовать свою треть, когда будут найдены еще какие-либо ценности.
— Узнаешь про это, как бы не так, — Флайяно скептически хмыкнул.
— Следите за печатными трудами археологов. Через несколько лет, пока извлекут, изучат, напечатают… — Сандра умолкла, не закончив фразы.
Из каюты капитана появился Каллегари под руку с лейтенантом.
У сходней оба моряка обнялись, и Андреа легко поднял свой серый военный чемодан.
— Прощайте, господа, еще раз, — Андреа церемонно поклонился, устремляя на Сандру долгий и печальный взгляд.
Та протянула обе руки, которые он по очереди поцеловал.
— Мы увидимся в городе? — спросил Чезаре.
— Конечно, я буду здесь еще целую неделю. Пока я снял комнату лишь в Гранд-отеле… дорого! Звоните 615. А вы?
— Мы с Леа к вечеру переберемся, освободится недорогой номер в гостинице на Викториа-стрит. Может быть, заказать и для вас?
— Превосходно. Я без претензий. А поближе к вам с Леа — чего же лучше?
Моряк размашисто зашагал по большим плитам набережной.
После его ухода на палубе воцарилось тягостное молчание, точно все оставшиеся уличили друг друга в нехорошем поступке. Так, в сущности, и было…
Сандра не пыталась скрыть своего угнетения, упорно глядя в сторону моря и отрывисто попыхивая сигаретой. Флайяно следил за ней, чуть прищурившись.
— Тебе надо отдохнуть, — повелительно сказал он ей, — вечером мы приглашены на благотворительный бал, наверху, в парке. — Сандра не ответила. Чезаре и Леа покинули корабль. В низковатой просторной комнате старомодного отеля Леа вздохнула с облегчением.
— Здесь похоже на дом. Не знаю почему, но тесная каюта последнее время давила меня. Хотелось снова очутиться на земле, идти куда хочу, думать о цветах и музыке. Не стараться мучительно что-то вспоминать. Мне снились какие-то черные пропасти с горящими огнем цветами на дне… — Чезаре ласково привлек ее к себе.
— Все теперь скоро пройдет. Завтра отправимся к доктору Сандресу, а через него нас примет профессор Ваз-Хепен. И скоро поедем домой!
— Мне совсем не хочется домой. Я вернусь туда, где все знакомо, а черная пропасть останется. Мне кажется, надо побыть здесь или еще куда-нибудь поехать, — виновато сказала Леа.
— Что ж, посмотрим, что скажут врачи. Тогда останемся или поедем, куда захочешь, в заповедник к африканским зверям или поплывем в Индию…
— В Индию! В Индию!
Вдруг жестокая тревога омрачила лицо Леа.
— Только, Чезаре, что бы ни сказали врачи, не отдавай меня им. Я не могу быть в больнице. Ты знаешь меня. Я погибну!
— Клянусь тебе!
— А Сандра, она поплывет дальше? Мы расстанемся с ней? И с капитаном Аглауко?
— Да, дорогая. Они хотят отплыть послезавтра. Увидимся в Риме через полгода. Они еще навестят нас, не беспокойся. Давай пока разбираться, ты умеешь быстро устраивать уют.

Сандра лежала без сна на широкой постели в отделенной тяжелыми занавесками спальне каюты. Стена пирса прикрывала яхту от ветра, и, несмотря на открытые иллюминаторы и большую крыльчатку, медленно вращавшуюся в потолке, в темных полированных стенах, в толстых коврах сгущалась духота. Возвращение с блестящего, полного молодежи бала сюда, на темную и молчаливую яхту, показалось Сандре возвратом в тюрьму. Не было больше ее хороших друзей — Чезаре и Леа, не стало и ясноглазого рыцаря — лейтенанта. Капитан давно спал в своей маленькой каюте, тесно примыкавшей к рубке. Бодрствовал только дежурный, угрюмый Пьетро. На сонной пристани