Иван Ефремов. Собрание сочинений в четырех томах. т.3. Изд.2007г. Книги Ивана Ефремова, в корне изменившего своим романом «Туманность Андромеды» лицо советской и мировой фантастики, во многом опережали своё время.
Авторы: Ефремов Иван Антонович
не берет». Тут есть что-то очень важное, и стоит подумать над этим дальше, — согласился Гирин. — Один старый французский философ сказал, что все широкие обобщения ошибочны, включая и это его утверждение. Здесь есть зерно истины, но такое же зерно я нашел в последней новелле американского фантаста Мак Интоша, где говорится, что человеческое знание имеет тенденцию узнавать все больше и больше о все меньшем и меньшем. Уравновешивая эти две противоположности, мы найдем верное решение.
Не обращая внимания на боль в пальце, Гирин вышагивал вдоль ограды училища в ожидании Симы. Он занозил руку еще два дня назад о шершавую доску, отнесся к ранке с беспечностью здорового человека, у которого раны заживают «как на собаке», и поплатился нарывом под ногтем. Приходилось вскрывать, но самому было неудобно сделать это левой рукой, и Гирин решил пойти в поликлинику после очередной прогулки с Симой.
— Вы не собираетесь к Андреевым? — спросил Гирин Симу. — Будут торжественные проводы Селезневых.
— Я ни разу не была у них.
— Почему? Вы давно дружите с Ритой.
— Давно. Она хорошая, и я знаю, что ее родители замечательные люди. И все же… как вам объяснить…
— Обязательно объясните. — Гирин посмотрел на часы, и Сима насторожилась.
— Вам, наверное, некогда.
— Вовсе нет! У меня сегодня весь день свободен. Мои единственные два помощника выпросили отпуск после напряженных опытов. Знаете что: мне надо зайти взрезаться и потом… может быть, пойдем ко мне? Я давно хочу показать вам «Балерину» Серебряковой.
— Как это «взрезаться»?
— Разрезать палец, — Гирин извлек из кармана забинтованную правую руку, — иначе, вскрыть абсцесс.
— О, у вас воспаление? И вы терпите? — Сима нежно погладила руку доктора.
— Я научился подавлять боль, особенно столь незначительную.
— Как это делается?
— Самовнушением. В Индии это делается тысячи три лет. Впрочем, и наши предки тоже знали подобные «секреты», которые секретны лишь потому, что зависят от саморазвития человека. Вероятно, колдуны или ведуны древних славян так же умели снимать боль, как это делают гипнотизеры, и тем же способом.
— Так пойдемте в вашу поликлинику. Я подожду вас и провожу домой.
Гирину всегда казалось преувеличением, порядочно затасканным в литературе, описание, как герой глядит в очи любимой и ощущает головокружение. Но сейчас, взглянув в потемневшие огромные глаза Симы, он явственно почувствовал, как нечто сместилось в его мыслях, будто опустился щит, перегородивший ровный их поток, и все понеслось вскачь, бессвязно и бессознательно, оставив лишь чувство близости Симы. Тренированная психика справилась с неурядицей, но сожаление об ушедшем остро кольнуло Гирина.
«…Теперь, когда мне без малого полвека, а неустроенная жизнь по-прежнему полна беспрерывной, нескончаемой работы, что я могу дать ей, явно выпившей и красного вина боли, и белого вина надежды, как говорят китайцы? Нет, утратить ее по своей воле я не могу! Ничего более драгоценного я не встречал за всю жизнь. Значит, будет так, как поступит она!»
— Вам жаль, что у вас нет учеников, вернее, так мало? — участливо спросила Сима.
— Как вы догадались? — удивился Гирин. — Это верно, но я сейчас думал не об этом.
— Знаю! Когда сказали, что вы свободны. Такая чуть слышная интонация. Несмотря на неудачу в Никитском саду, я все же могу быть ведьмой, за которых вы поднимали мысленный бокал, когда пили чай у меня в первый раз. И я подумала, что, конечно, вы, отдающий всего себя любимому делу, насыщенный знаниями, должны иметь большой коллектив сотрудников, учеников, читать лекции не от случая к случаю, а создать свой, особый курс психофизиологии или психической биологии. Представляю, как много было бы у вас слушателей!
— Да, обстоятельства сложились для меня неудачно, вы правы. До самых недавних лет вообще я вынужден был молчать и заниматься лечением вместо научных изысканий. Сейчас стало легче, начали говорить в печати о телепатии и даже йоге. Однако инерция еще велика, и, вероятно, я смогу только приготовить почву тем, кто придет после. Что ж, дело пахаря — хорошее дело, и я не удручен. Наука теперь движется уже не одиночками, а громадными исследовательскими коллективами и потому движется очень быстро. Видеть это, сознавая, что некоторые отрасли биологии человека везут вот такие одиночки… это, конечно, горько!
И снова Сима провела пальцами по руке Гирина. Ветер на площади Восстания трепал
