Иван Ефремов. Собрание сочинений в четырех томах. т.3. Изд.2007г. Книги Ивана Ефремова, в корне изменившего своим романом «Туманность Андромеды» лицо советской и мировой фантастики, во многом опережали своё время.
Авторы: Ефремов Иван Антонович
вы можете поехать со мной только в одном качестве — жены!
Сима вздрогнула, отступила на шаг, коротко вздохнула. В ее широко раскрывшихся глазах Гирин прочитал испуг, радость и что-то похожее на досаду или разочарование.
— Вас смутило мое предложение, — поторопился добавить он, — но ведь все к тому шло, и я…
Сима подалась к нему одним из своих неуловимых движений и положила кончики пальцев на губы Гирина.
Не поднимая глаз, Сима заговорила. Ее щеки запылали.
— Видите, я, должно быть, совсем не такая… как вам кажется. Наверное, я испорченная.
— Какая дьявольская чепуха! — с возмущением воскликнул Гирин.
— О нет! Вот вы не знаете. В первый момент от ваших слов огромная радость — и сразу огорчение. Почему так?
— Как?
— Ну, поймите же!
— Ах, вот оно что, — Гирин рассмеялся с невыразимым облегчением, нагнулся, схватил ее. Продолжая смеяться, он высоко подбросил ее, поймал и крепко прижал к груди.
Сима обняла его шею. И как тогда, в Никитском саду, она струной вытянулась на руках Гирина, целуя его. Прошло много времени, прежде чем он опустил Симу на землю.
— Хорошо, все хорошо! — воскликнула она, прижимаясь к нему.
И снова Гирин поднял ее, чтобы не отрываться от ее глаз, бездонных и огромных, тех самых пресловутых погибельных омутов, о каких мечтает с начала человеческого рода каждый добрый молодец.
— Видите теперь, что я глупая, видите, — зашептала, зажмуривая глаза, Сима, — мне надо было догадаться еще в Никитском саду, а я не поняла даже после того, как видела битву с Дерагази. Вы боялись своего… влияния, да, верно? Верно, Иван, мой милый? Ты милый, — громко повторила Сима, прислушиваясь к звучанию слов.
— Верно! — ответил Гирин, зарываясь лицом в ее растрепавшиеся волосы, и снова поцеловал ее так крепко, что Сима опять замерла, как коненковское изваяние.
Капли дождя упали на лицо Симы.
— Поехали! — Гирин шагнул к мотоциклу. — Иначе наш конь не вывезет по глине. Быть нам мокрыми!
— Быть! — с восторгом согласилась Сима, закидывая голову, чтобы отвести с лица запутанные ветром черные пряди.
Едва успели они выехать на шоссе, как темные облака нависли над головой. Гирин понесся наперегонки с ветром, пока шоссе было сухим, но все же не успел спастись от дождя. Уже перед самой Москвой ливень, шумный, яростный и теплый, обрушился на них, вымочил до нитки. Сощурив глаза и едва различая дорогу, Гирин был вынужден свернуть к краю шоссе и замедлить ход, а мокрая Сима, прижавшись щекой к его спине, пела весело, как бы дразня непогоду:
Плеск дождя, шумящие под колесами брызги создавали естественный аккомпанемент словам.
Гирин осторожно миновал перекресток и въехал на Бородинский мост.
— Поедем прямо ко мне. Сушиться и пить чудодейственный зеленый чай!
— Перед люй-чаем не могу устоять!
Сима прикорнула на диване, закутавшись в пижаму Гирина. Гирин вошел, неся чайник. С Симой, уютно свернувшейся в клубок, его комната стала совсем иной. Таково было свойство Симы придавать окружающим предметам какую-то подчеркнуто особенную
