Иван Ефремов. Собрание сочинений в четырех томах. т.3. Изд.2007г. Книги Ивана Ефремова, в корне изменившего своим романом «Туманность Андромеды» лицо советской и мировой фантастики, во многом опережали своё время.
Авторы: Ефремов Иван Антонович
и безжалостный хищник, автомат для убийства и пожирания.
— Боже, как хорошо! — воскликнул Чезаре, поводя плечами, и капельки морской воды заблестели, скатываясь с кожи. — Теперь покурим!
Сандра встала со скамейки и подала ему зажигалку и сигарету. Художник окинул ее восхищенным взглядом.
— Вам бикини прибавляет прелести вдвое, а это не часто бывает! Теперь сообразил, что вы похожи на Гею из «Алтаря мира».
— Комплимент сомнителен — Гея с близнецами! Благодарю покорно!
— Вы знаете «Алтарь мира»? — удивился художник.
— Позвольте представиться еще раз: специалист по античной культуре Сандра Читти. За неимением работы — гид для показа римских древностей со знанием трех языков. Чаевые — двести лир со стада! Пастухам платят больше!
— Бедная девочка! Я вас понимаю и сейчас счастлив, что пока не надо выслушивать наставления своего американизированного босса.
— Чему же он вас учит?
— Как рисовать женщин для рекламы! Это мне!..
— Простите, — вмешался лейтенант, — я хотел сказать… насчет Геи. Я не согласен. Вы куда красивее!
Чезаре расплылся в улыбке и подмигнул Леа, а Иво одобрительно ткнул лейтенанта в бок, сказав:
— Моряки всегда смыслили в женщинах больше, чем художники. Сандра — она редкая! Ее вайтлс 38-22-38 по американской мерке в дюймах, очень секси, куда там какая-то Гея!
— Терпеть не могу голливудского жаргона, — вдруг разозлилась Сандра, — равнодушного, грубого, бесчеловечного! Со второго слова каждый режиссер, фотограф, не говоря уже о продюсере, считает себя вправе спросить: между прочим, каковы ваши вайтлс, то есть жизненно важные измерения обхвата груди, талии и бедер?
Лейтенант с откровенным удовольствием слушал Сандру. Воспитание в закрытом морском училище, а потом и вся жизнь военного моряка приучили молодого человека к мысли, что всякая очень красивая девушка обязательно охотница за мужчинами — гольддиггер. Сандра с ее балетной гибкостью и свободной манерой держаться походила на голливудских «тигриц», ибо, по убеждению многих, в Голливуде девушек специально учат сексуальной привлекательности на погибель мужской половине человеческого рода.
— Как я понимаю вас, Сандра! — воскликнул Чезаре. — Видит бог, я знаю, что есть красота. Роден, когда стал старым дураком, вдруг заявил: «Я верю, что мы никогда не будем знать точно, почему вещь или существо красивы». Это как раз точка опоры всех «истов» и оригинальничающих дельцов от фотографии. Но я хочу сделать так, чтобы как можно больше людей поняли законы прекрасного и приобрели бы настоящий вкус художника!
— Чезаре, что это ты проповедуешь? — встала на скамью Леа. — Вот она, красота! — Леа показала на хрустальноголубое море и чугунно-серые горы вдали, увенчанные грядой ослепительно белых облаков.
— И вот она! — воскликнул художник, опуская обе руки на плечи Сандры и Леа.
— Все эти возвышенные разговоры о красоте мне кажутся чепухой, — вмешался Иво, бросая за борт окурок. — Я готов играть кого угодно, — западного ковбоя, вампира, фашиста или гангстера, убивающего и насилующего направо и налево, лишь бы хорошо платили и была хорошенькая партнерша со звонкой рекламой! Кого я только не играл, и поверьте, нисколько это меня не беспокоило!
Чезаре посмотрел на приятеля, прищурился и промолчал. Сандра отвернулась, а Леа негромко процедила сквозь зубы:
— Теперь мне понятно, отчего кончилась ваша карьера…
— Что вы сказали? — резко повернулся к ней Иво.
— Я подумала, что готовность выполнять все, что угодно, означает, что нет своего чувства жизни, своей цели, линии, ну я не знаю, как точно сказать. Чем больше вы угодничаете перед хозяевами, тем меньше они вас ценят и неизбежно выбросят на улицу… — Леа запнулась от предупредительного толчка Чезаре.
— Вот так теория! — громко расхохотался Иво, пряча в глазах злобу.
— Разве я похожа на теоретика?
— Никто никогда мне этого не говорил, никто из тысяч моих друзей, — упрямо сказал киноартист, обиженный, словно мальчик.
Лейтенант счел нужным рассеять создавшееся напряжение и напомнил, что пора возвращаться обедать на яхту.
Завели мотор, и шлюпка понеслась, точно с горы на гору, по громадам медленных волн.
— Интересно, заготовил ли дядя Каллегари свежие фрукты? — подумал вслух Чезаре. — Тогда нам можно сниматься.
— И без фруктов доплывем! — бросила Сандра.
— Для вас же, дорогие дамы, для прелестных ваших фигурок, — с нарочитой сладостью пропел Флайяно.
— Не слишком ли мы верим в могущество витаминов? — спросила Леа.
— Вы совершенно правы, — ответила Сандра. — За едой наш культурный человек столь
