Альтернативная история с попаданцами-зеками во времена Екатерины II. Правильно говорят: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся». Как шестеро совершенно разных людей могут оказаться в одном месте, а потом ещё и провалиться почти на 250 лет назад? Оказаться и провалиться могут. А вот что дальше? А дальше начинаются проблемы, с которыми нужно что-то делать.
Авторы: Решетников Александр Валерьевич
на этих землях заводы, которые, по его словам, поспособствуют развитию дальнего края и принесут казне немалый доход. Вместе с письмом, Ваше Императорское Величество, шлёт воевода подарок. Изволите посмотреть?
— Показывай, что за подарок…
По кивку секретаря два придворных лакея занесли сундучки с подарками. Внутри первого лежала изящная длинная стеклянная бутылка, выполненная в форме ружья. Внутри бутылки находилась водка, произведённая на тюменской ферме. Во втором сундучке оказалась золотая чернильница инкрустированная изумрудами, изготовленная в виде фигурки барабанщика и перо из нержавеющей стали. Стержень, куда вставлялось перо, был выточен из моржового клыка, резной узор которого изображал цветочный стебель, увенчанный бутоном розы. И чернильница, и перьевая ручка крепились к подставке, сделанной из отполированного красного дерева.
— Что это? — указала Императрица на стеклянное ружьё.
— Бутыль с пшеничным вином, Ваше Императорское Величество, отменного вкуса, могу Вам сказать.
— Кто разрешил пробовать? — нахмурилась женщина.
— Помилуйте, Государыня, а как же иначе? А вдруг…
— Ладно. А бутыль-то на диво, как хороша! Придумают же… — и лицо Императрицы озарила благодушная улыбка. — Так, а это что?
— Чернильница с вечным пером.
— Вечное перо? — удивилась Екатерина II, взяв ручку в руки и разглядывая её.
— Желаете попробовать..?
— Желаю!
Секретарь подал лист бумаги и свою чернильницу. Женщина слегка неуверенно обмакнула в неё перо и стала аккуратно писать своё имя. Отполированный до зеркального блеска металл послушно выводил буквы. Написав задуманное, Императрица кивнула головой каким-то своим мыслям и сказала секретарю:
— Купцу Лапину препятствий не чинить!
Весна 1789 года в Новосибирский острожек пришла рано. В середине апреля уже полностью сошли снега, а Обь очистилась ото льда. Мягкая синева небес и тёплые солнечные лучи дарили людям каждое утро надежду на что-то светлое и прекрасное. В одно такое утро Кощеев вышел из новой просторной каменной церкви и нос к носу столкнулся с Жаном Байо, который во французской слободе исполнял функции старосты, как самый грамотный и хорошо говорящий по-русски. За те полгода, что французы провели в Тюмени, их успели порядком поднатаскать, обучая самому нужному и необходимому, но не всем легко и свободно даются знания.
— Господин, Кощеев! Господин, Кощеев! — на ломаном русском языке обратился он к Игнату.
— Привет, картавый, чего хотел? — довольно миролюбиво спросил Кощеев.
— Э-э, — растерялся немного француз, — я по поводу строительства. Мне кажется, что улицы слишком широкие. Это занимает много земли, которую можно использовать более рационально.
— У тебя проект есть? — спросил Игнат слегка недоумённо.
— Есть… Но у нас во Франции так не строили.
— Да, срать я хотел на твою Францию! — и Игнат сплюнул на землю. — Для вас же стараются, чтобы просторно было, чтобы душа чувствовала свободу…
— Простите, но я вас не совсем понимаю, — в глазах Жана читалось недоумение.
— Короче, — начал злиться Игнат, и показал на холм, — видишь вон то большое дерево?
— Да, господин, Кощеев, вижу.
— Вот если что-то построишь не по проекту, я лично тебя на этом дереве повешу, понял?
— Но вы не имеете права, — начал было возмущаться староста.
— Ты меня понял? — Игнат грозно сдвинул брови.
— Да, господин Кощеев. Я буду следить, чтобы всё делали по проекту.
— Вот и молодец! А если возникнут какие-нибудь проблемы, то сразу обращайся ко мне.
— Хорошо, господин Кощеев, — и староста ушёл в сторону своей слободы.
Не хотелось Игнату ехать сюда, тем более оставлять беременную жену без своей опеки, да и не привык он управлять людьми. Но ситуация требовала, чтобы в Новосибирске был человек корпорации. Лапин срочно уехал в Петербург, дела требовали его личного присутствия там. А Муравьёву сделали операцию — удалили аппендицит. Рана заживала тяжело и дорога ему была противопоказана. Все остальные находились на службе, и покинуть Тюмень не могли. Вместе с Игнатом сюда приехали два сотрудника безопасности корпорации и десять охранников. Кроме обычного вооружения, с собой в Новосибирск привезли три пушки. Сам острожек существовал уже четыре года и понемногу развивался. Вместо старой деревянной церкви построили новую — каменную. Так же были поставлены кирпичные амбары, двухэтажное здание местного самоуправления, небольшая школа и торговые ряды. Работали два завода. Других сооружений из камня пока не было. Кроме ссыльных и переселенцев, основное
