И осень бывает в белом

девушке выполнить порученное ей задание. Помог и привязался к Мэри навсегда. И она тоже почувствовала его желание быть рядом с ней, и не в силах была этому сопротивляться. И вот они вместе уплывали в Петербург.

Корабль, на котором плыл Тадеуш и фрегат Казанцева прибыли в Петербург в один день. И если для Ивана время в дороге пролетело незаметно, то шляхтич испытал за эти дни все муки ада, рождаемые ревностью, обидой и завистью, о которых Казанцев даже и не подозревал.
— Ну, привет, тёзка! Как путешествие по Европе? — спросил весёлый Лапин, встречая Казанцева на пристани.
— Замечательно, дядя Иван! Даже лучше, чем ожидал!
— И что же ты такого замечательного там приобрёл? — спросил Лапин, с интересом поглядывая на молодую белокурую девушку, стоящую чуть в стороне от Казанцева.
— Невесту нашёл! — похвалился тёзка.
— Ну-ка, ну-ка, красавица, покажись! — сказал Лапин, с весёлой улыбкой разглядывая девушку.
Мэри растерялась и не знала, как себя вести, только переводила взгляд с одного мужчины на другого.
— Знакомься, дядя Иван, это Мэри…
В этот момент девушка увидела, как взгляд встречающего их мужчины вдруг изменился и стал злым. Лапин резко оттолкнул от себя в разные стороны Казанцева и Мэри. И в этот момент прозвучал выстрел. Стрелял Тадеуш. Пуля попала Ивану Андреевичу Лапину в живот… Человек, который прошёл войну в Афганистане без единого ранения, который несколько лет путешествовал по диким и враждебным землям и остался цел и невредим, сейчас лежал под мирным весенним небом смертельно раненым.
«Бах! Бах! Бабах!» — раздались в ответ нестройные выстрелы охраны Казанцева и Лапина. Лицо и грудь Тадеуша буквально разворотило от пуль.
— Дядя Ваня, дядя Ваня! — закричал Казанцев, склонившись над раненым, — ты как?
— Тише, тёзка, не кричи, — ответил чуть слышно Лапин, — видишь, плохо мне, умираю.
— Врача! Позовите кто-нибудь моего врача! — снова закричал Иван.
— Не кричи, — снова прошептал Иван Андреевич, — с такими ранениями врач бесполезен…
Тут к ним подошёл батюшка, по какому-то случаю оказавшийся на пристани, куда после выстрелов сбежалась куча народа поглядеть на происшествие.
— Отходит сердешный, — проговорил священнослужитель, глядя на Ивана Андреевича. — Отойдите все! Приму последнюю исповедь у человека.
— Ты что, владыка, охренел? — услышали рядом стоящие люди сердитый голос Лапина, — я что, по-твоему, похож на человека, которому есть в чём каяться, который напрасно прожил свою жизнь??? Пошёл вон! Иван, тёзка, подойди ко мне…
— Что, дядя Иван? — склонился Казанцев над ним.
— Выполни моё последнее желание…
— Какое? — чуть ли плача спросил Ваня Казанцев.
— Построй русский город в Америке… Обязательно… — и тут резкая судорога свела тело Ивана Андреевича Лапина, и он испустил дух.
— Аминь, — сказал стоящий рядом батюшка.
Никто ещё перед смертью не говорил ему таких слов, и он был явно обескуражен случившимся.

Хоронить Лапина собрался чуть ли не весь Петербург. Со многими он вёл дела, со многими общался. Здесь были и купцы, и ремесленники, и мещане, и дворяне, и даже некоторые влиятельные сановники.
— Какие есть новости, Архип? — спросил Павел I у своего брадобрея.
— Сегодня почти весь Петербург вышел хоронить Ивана Андреевича Лапина.
— Это не тот ли Лапин, чьи магазины стоят по всему Петербургу, и который подарил моей покойной матушке сундук с золотыми дублонами?
— Он самый, Ваше Величество.
— И отчего сей купец умер?
— Так не купец, Ваше Величество. Ваша матушка возвела его в дворянский чин. А умер от рук злодея, который стрелял в Ивана Алексеевича Казанцева, сына Тобольского наместника. Лапин увидел, что злодей хочет убить невинного человека и закрыл его своим телом.
— Вот как! И вправду поступок благородный. А что со злодеем?
— Охрана Лапина тут же его и пристрелила, только поздно, назад господина-то уже не вернёшь.
— Да, уж… Устроили стрельбу в самой столице… Как имя злодея, кто таков?
— Некто Ян Тадеуш, шляхтич. При вашей матушке служил гардемарином, а потом службу оставил и занимался непонятно чем.
— А что говорят… из-за чего он стрелял в сына графа Казанцева?
— Говорят, чтобы Вам, Ваше Величество, пакость сделать. Мол, убьёт сына, отец от горя не сможет железные дороги в России строить.
— Вон оно как! — воскликнул император и потёр ладонью лоб.
— Ваше Величество…