И осень бывает в белом

которых османам воевать совершенно не хочется.
— Это точно! Дай волю этим забиякам, они и до Константинополя дойдут, — засмеялся Даниил. — А персам много нашего оружия продали?
— Пять тысяч лёгких карабинов для их конницы, столько же мушкетов для пехоты, и десять тысяч сабель. С персами торговать легко, не смотря на различные стычки между нашими державами, связи там хорошие налажены. А вот в Средиземноморье не очень, под каким флагом не плыви, всё равно нарваться на неприятности можно. Итальянцам помогать получается только через Францию. В Марселе наш человек открыл небольшой оружейный заводик. Ещё три купеческих кораблика в марсельском порту принадлежат нам, и пока всё.
— А банк? — удивился Даниил.
— Само собой, и банк есть. Наше присутствие во Франции самое большое. Шесть банков в разных городах работают, связанные меж собой единой системой.
— Да, я помню, — кивнул Муравьёв и начал перечислять города, проверяя свою память, — Нант, Париж, Руан, Орлеан, Лион и Марсель… Кстати, через два года французскому королю исполняется шестнадцать лет. Очень умный и трудолюбивый мальчик растёт.
— Совершенно верно. В друзьях у него дети наших людей. Думаю, со временем хорошая команда получится. Только вот Бонапарта сдерживать приходится, слишком большие амбиции у этого человека. Армия под его руководством стала практически образцовой. Жаждет побед! Вон, в Ирландии высадился…
— Я в курсе, честолюбивый малый.
— Ага. Но правительство пока его контролирует. А ещё Франция сейчас активно вкладывается в развитие флота…
— А нам Дальний Восток нужно развивать, — перевёл Даниил разговор на беспокоящую его тему. — Между Калифорнией и Охотском скоро наладится постоянное морское сообщение. И там, и там нужно быстрее нашими людишками земли заселять.
— Стараемся… Кстати, новости есть не совсем хорошие.
— Какие? — вскинулся Даниил.
— Когда мы организовывали компанию «Российские железные дороги», то в уставе было указано, что акциями имеют право владеть только подданные России.
— Конечно! Зачем нам иностранцы?
— Так вот, идут разговоры, что нужно разрешить и иностранцам вкладывать деньги в наши дороги. Тем более акции дорогие и некоторые дворяне, испытывая по каким-либо причинам нужду в деньгах, торгуют ими.
— От благих намерений прямой путь к чану с кипящей смолой! — выругался Даниил. — А у нас дворяне — бараны, каких только свет не видывал, гонятся за сиюминутной выгодой, а будущего не видят! Если иностранцы нашими дорогами владеть будут, то и вся страна под них ляжет!
— Вроде как даже императору прошение дали по этому поводу… Но я пока точно не знаю. Кстати, Павел I с сыновьями Александром и Константином собирается в новое путешествие по России… Сибирь хочет посетить.
— С императором и его детьми разберёмся, — отмахнулся Даниил от этого известия, — ты, Рустам, отслеживай ситуацию с акциями железной дороги и по возможности их скупай, ну, или в карты выигрывай. Иностранцев в эту область пускать ни в коем случае нельзя!
— Понял.
— И ещё, как торговля с Бразилией проходит? — поинтересовался Муравьёв.
— Нашлись там деловые люди. Мы с ними заключили различные договора… Теперь имеем постоянные поставки млечного сока дерева гевеи, а так же листья и корни кока.
— Хорошо. Кока для наших медицинских целей нужна, а сок гевеи на заводах для многих производств необходим.
— Мне Марсель Каримович про это говорил, — сказал Рустам и, почесав мочку уха, спросил, — а как идут дела в Херсоне?
— Нормально, идут, — ответил Даниил, — там целый район, считай, нам принадлежит. Кроме заводика по изготовлению снаряжения для водолазов, есть ещё мебельная, ткацкая и швейная фабрики, гостиница с рестораном по типу «Космос», аптека, магазин, склады и тренировочный центр.
— А как скрываете тренировочный центр? — этого секрета Рустам ещё не знал.
— Заводик организовали по разведению рыбы. Вот на территории этого заводика людей и тренируем, там же водолазное оборудование производим. Кстати, продукцией с рыбного завода снабжаем армию Суворова.
— Вы говорите про э-э… консервы, рыбные? Так, кажется, они называются?
— Там не только рыбные консервы. Есть мясные, фруктовые… Короче, любой съедобный продукт можно законсервировать и он целый год будет храниться и его можно кушать.
— А после того, как год пройдёт?
— Нельзя, отравишься, — усмехнулся Даниил.
— И как узнать, что год уже прошёл? — изумился Рустам.
— Так специально штамп на банках наносится с датой выпуска и предупреждение о последствиях, что будет, если употребить, когда срок хранения вышел.