Альтернативная история с попаданцами-зеками во времена Екатерины II. Правильно говорят: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся». Как шестеро совершенно разных людей могут оказаться в одном месте, а потом ещё и провалиться почти на 250 лет назад? Оказаться и провалиться могут. А вот что дальше? А дальше начинаются проблемы, с которыми нужно что-то делать.
Авторы: Решетников Александр Валерьевич
оружие и обыщи всех, — сказал ему Лапин.
— Одежонка тоже может пригодиться.
— Делай, как знаешь, только быстрее. Нужно будет ещё выше по течению сходить, там тоже жмуры есть, — сказал Лапин и пошёл к саням.
— Офицера нужно в дом отнести, — сказал Агеев, когда Лапин внимательно осмотрел раненного.
— Везите сани во двор. Кстати, в санях полковая казна находится, так что аккуратней. Лошадей тоже нужно поймать и во двор увезти. Пусть этим Маллер займётся, а то стоит, как мешком пришибленный. А мы с Игнатом выше по реке поднимемся, там всё осмотреть нужно.
— Хорошо, — ответил Агеев.
Кощеев собрал всё оружие и отнёс его в сани, потом занялся одеждой убитых. Муравьёв в это время выпрягал из упряжки смертельно раненого коня.
— Кровь ему выпусти, — сказал Лапин, — мясо нам пригодится, да и шкура тоже.
Кощеев тем временем стал стаскивать раздетые трупы в одно место. Маллер, который остолбенел от вида крови и трупов, был награждён пинком под зад и отправлен ловить лошадей. Через некоторое время сани с раненым уехали во двор. Маллер вслед за санями увёл двух лошадок. На двух других сели Лапин с Кощеевым и поехали к месту неудачной засады. Минут через тридцать они нашли ещё пять трупов. Все умерли от пулевых ранений. Собрав оружие и раздев покойников, они при помощи лошадей перетащили трупы в лес на противоположный берег. Лошади погибших были все найдены и пойманы.
Уже начало смеркаться, когда они возвратились во двор. Трупы, которые оставались здесь, Муравьёв уже перевёз на другой берег подальше в лес, а сейчас занимался разделкой мяса от убитого коня. Маллер стирал в холодной воде окровавленные вещи, чтобы на них не осталось пятен. Лапин подкинул ему ещё одежды, которую они привезли с собой. Всё оружие сложили в доме Саблина, который вместе с Кузьменко был ещё на охоте. Три сундука с деньгами и документами лежали в новом доме, там же Агеев сторожил покой раненого.
— Слышь, Даниил, что с лошадьми будем делать? Четырнадцать голов, это тебе не хрен собачий, — сказал Лапин.
— Фёдор Тимофеевич придёт, решим.
— Кстати, что ему расскажем?
— А что не так?
— Как Саблин отреагирует на то, что мы постреляли тех, с кем он возможно дружбу водил.
— Так он и не видел никого.
— Захочет, по следам найдёт.
— Мы теперь его семья, зачем ему старое ворошить? И заметь, он прятался только с женой и другом. Про других соратников что-то не вспоминал. А сейчас вдобавок знает от нас, что всех бунтовщиков переловят. Кого казнят, кого на каторгу сошлют. И зачем, скажи на милость, ему старые друзья?
— Может ты и прав. Ладно, расскажем как есть. Только ты знай, Даниил, опасаюсь я его.
— Понимаю тебя, Иван. Но не бойся, если увижу, что с его стороны нам грозит опасность, то рука моя не дрогнет. Я ещё пожить собираюсь. Может, в этом времени своё счастье найду.
— Спасибо, Даниил, я рад слышать это от тебя.
— Пустое. Кстати, ты заметил, что раненый на Кузьменко очень похож?
— Нет, не обратил внимания. А что, мысли интересные есть?
— Вот думаю, выживет офицер или нет, неизвестно. А если приедет человек со всеми документами, с казной, да расскажет о геройской защите от бандитов… Через это есть шанс легализоваться.
— Блин, ну и голова у тебя. Я такие мысли больше от Агеева ожидал.
— Он и обратил моё внимание на схожесть раненного с Егором.
— Понятно. Ладно, пойду, воды натаскаю. Помогу другу Игнату ужин готовить. А то что-то я сегодня проголодался.
После того, как раненого офицера перенесли в дом, Агеев, при помощи Муравьёва, раздел его и перебинтовал снова. Для перевязки он использовал прокипячённую полоску материи, которую пропитал настойкой из подорожника и крапивы. Этой настойки у них было чуть меньше литра. Мёд, найденный в лесу в одном из деревьев, дал Муравьёву возможность сделать самогон. Очищали самогон через древесный уголь, завёрнутый в льняную тряпицу. Запас этой настойки берегли, как зеницу ока. Других лекарственных средств, кроме небольшого запаса лечебных трав, у них не было. Офицер пришёл в сознание ночью. Кроме него в доме находился только Агеева. Остальные решили ночевать в старом доме, чтобы не беспокоить раненого.
— Где я? — услышал Агеев и тут же приблизился к очнувшемуся офицеру.
— У друзей, сударь. Старайтесь не шевелиться, вы тяжело ранены.
— Пить… Дайте воды.
Агеев смочил ему губы и сказал:
— У вас опасная рана, пить вам пока нельзя.
Раненый жадно облизал влагу на своих губах и на некоторое время притих. Потом, словно очнувшись, произнёс:
— Я вёз казну
