Альтернативная история с попаданцами-зеками во времена Екатерины II. Правильно говорят: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся». Как шестеро совершенно разных людей могут оказаться в одном месте, а потом ещё и провалиться почти на 250 лет назад? Оказаться и провалиться могут. А вот что дальше? А дальше начинаются проблемы, с которыми нужно что-то делать.
Авторы: Решетников Александр Валерьевич
и документы…
— Не беспокойтесь, они в целости и сохранности.
— Но кто вы, назовите своё имя?
— Я Марсель ибн Карим, бастард персидского правителя Карим-хана.
— Вы хорошо говорите по-русски.
— Моя мать была русской.
— А как вы оказались здесь?
— Я направлялся из Империи Цин в Санкт-Петербург. Но это не важно. Главное, что вам нужно беречь силы, а разговоры отнимают их.
— Марсель ибн Карим, я чувствую, что жить мне осталось не долго, поэтому прошу вас, доставьте казну с документами в Тюмень.
— Не беспокойтесь, если Господь призовёт вас к себе, то я выполню вашу просьбу. Назовите мне своё имя, кто вы, откуда?
— Я капитан-поручик Казанцев Алексей Петрович, инженер-фортификатор, ехал на службу в Тюмень. Моя семья осталась в Вологодской губернии. Там наше родовое поместье, в селе Кувшиново, — с трудом отвечал раненый, тяжело переводя дыхание.
— А в Тюмени есть люди, которые вас знают?
— Нет, — сказал Казанцев и на некоторое время замолчал, пытаясь что-то вспомнить, — я учился во Франции, а когда вернулся в Россию, то меня сразу направили в Тюмень, из-за отсутствия там грамотных инженеров… Я узнавал, кого могу встретить на новом месте службы, но знакомых фамилий не услышал.
— Алексей Петрович, у вас большая семья?
— Семья… Мать и жена, да сын Иван пяти лет. С собой их брать побоялся, неспокойно здесь. Позже хотел…
— А кроме матери и жены других родственников нет?
— Братья в детстве умерли, отец в Семилетнюю войну погиб.
— А родственники жены, может им что передать?
— Жена из Ярославля. Мать с отцом там у неё живут и два младших брата. Про других ничего не могу сказать, не знаю.
— А как звать вашу жену?
— Варвара Михайловна. В девичестве Белокопытова. Сбережения у меня небольшие остались, там они, в сундучке с документами. Передайте ей…
— Обязательно передам.
Разговор и воспоминания отняли у раненого последние силы. Его дыхание стало частым и поверхностным. Вдруг тело офицера исказила резкая судорога, потом сильно напряглось… И он испустил дух. Агеев тяжело вздохнул и перекрестился. Требовалось уснуть, утро обещало быть хлопотным.
— Запомни, Егор, ты теперь Ваше благородие Казанцев Алексей Петрович. С этого дня обращаться к нему только так, — и Агеев внимательно посмотрел на собравшихся в доме товарищей, — а Фёдор Тимофеевич станет при тебе денщиком. Он с местными реалиями знаком хорошо, если что, всегда подскажет.
— Марсель… э-э, ибн Карим, а вдруг облажаюсь я?
— Не облажаешься! Во-первых: ты несколько лет учился во Франции фортификации, благо языком французским владеешь. Кстати, где научился?
— От мамы. Она французский обожала. Весь репертуар их популярных песен знала, и любила исполнять. Заодно и меня научила.
— Вот, видишь, какая хорошая у тебя была мама, наперёд думала, — улыбнулся Агеев и продолжил, — ещё языки знаешь?
— В школе, колледже и университете немецкий изучал.
— Прекрасно! Короче, ты был во Франции и многих российских новостей можешь просто не знать. А во-вторых: привезём мы тебя в Тюмень как бы раненного, мол, сотрясение головы сильное получил от бандитов. Тут — помню, тут — не помню, хорошей отмазкой от ненужных вопросов будет. А так — герой! Казну спас, рискуя жизнью! Кто после этого плохо про тебя думать будет?
— А фортификация?
— Ты же учился в строительном колледже! Или забыл всё?
— Нет, конечно, не забыл, я хорошо учился. Только, вы же понимаете, те знания более современны…
— Вот и применишь с умом более современные знания, только за языком следи. Лучше всегда говори степенно, не спеша, как знающий себе цену человек.
— А вдруг меня кто опознает?
— Кто может тебя опознать, находятся далеко. И вообще, твоя безопасность — это наша головная боль. А ты помни о своей роли. Тебе нужно развивать строительство Тюмени, для этого ты сюда и прислан. Понятно?
— Понятно.
— А ты Фёдор Тимофеевич, что скажешь, — обратился к нему Агеев.
— Поспешать нужно, вот что скажу. Лёд на реке уже слабоват. Лошадкам, опять же, скоро есть нечего будет, да и наши запасы подошли к концу. Считай только на мясе и рыбе живём.
— День, два на сборы и репетицию будущего спектакля точно придётся потратить, а потом можно и трогаться, — внёс Агеев своё предложение, — а нужные вещи, которые с собой не получится взять, спрятать надо. Всякое в жизни может случиться, вдруг опять скрываться придётся.
— Так и сделаем, — подвёл итог Лапин.
