И осень бывает в белом

за ними стояла их дворня.
— Мир вашему дому хозяева, — сказал Лапин, спрыгнув с коня.
— Мир вашему дому, — повторил Агеев, не смотря на «отсутствие» руки оказавшийся на земле чуть быстрее, и спросил, — пустите на постой служивых людей, которым ещё предстоит неблизкий путь?
— И вам мир, — отвечала пожилая женщина, — доброму путнику в нашем доме всегда найдётся место.
Мужик, который открывал ворота, принял у офицеров лошадей и увёл куда-то под навес.
— Проходите, господа. Сейчас накроем стол, подкрепитесь с дороги, — это уже сказала молодая хозяйка.
Через некоторое время гости вместе с хозяйками сидели за большим деревянным столом, накрытым белой скатертью, и ужинали. Две молодые девицы прислуживали им, вовремя меняя блюда и жадно слушая всё, что рассказывали господа офицеры, чтобы потом поделиться услышанным со своими товарками.
— Значит, с османами воевали? — спросила пожилая женщина.
— С ними, Наталья Петровна, — ответил Агеев.
— Страшно было? — поинтересовалась молодая хозяйка, рядом с которой сидел пятилетний мальчик.
— Конечно, страшно, Варвара Михайловна! Злые они, как черти и ликом черны, что сажа в печи, — отвечал Лапин.
— Ой, ты, Господи! — перекрестились обе женщины.
— Мне вон лицо испортили, теперь девушки любить не будут, а у товарища вообще руку забрали.
Женщины сочувственно смотрели на двух молодых мужчин, которых не по-щадила судьба и жалость сковала их сердца.
— Может, наливочки отведаете? — предложила Наталья Петровна, — своя домашняя.
— Если только по чуть-чуть, — ответил Агеев.
— Конечно по чуть-чуть, и мы вместе с вами немножко выпьем.
Довольно скоро пожилая женщина захмелела и отправилась спать. Маленького мальчика забрала няня, несмотря на то, что ему было очень интересно и хотелось послушать этих двух бравых офицеров. Пока господам готовили комнаты, они продолжали рассказывать Варваре Михайловне всякие случаи из военной жизни. Особенно в этом преуспел Лапин. Потом Агеев, сославшись на усталость, ушёл спать. Иван ещё некоторое время полюбезничал с молодой женщиной, и они тоже разошлись по комнатам. Дом уснул. Ночью Лапин услышал скрип половиц в своей комнате.
— Кто здесь? — негромко спросил он.
— Это я, — сказала Варвара Михайловна, и быстро юркнула к нему под одеяло.
— Вы не боитесь, что нас могут увидеть, — слегка растерявшись, спросил Иван.
— Я другого боюсь, Денис Давыдович (маскировка).
— Чего же?
— Мне по ночам снится мой муж, который уехал в Тюмень по службе. И во сне он зовёт меня к себе, зовёт. А лицо у самого какое-то не живое, и так страшно становится, — и она прижалась к Лапину.
— Не бойся, Наташенька, — нежно зашептал он и начал гладить и успокаивать её словно маленького ребёнка.
Вскоре она, поддавшись ласкам, полностью отдалась ему. Ушла молодая женщина от него только под утро. А утром после завтрака два бравых офицера оседлали своих лошадей. Вся дворня вышла их провожать. Дольше всего им в след глядела молодая хозяйка. Когда населённый пункт совсем исчез из виду, лжеофицеры завернули своих лошадок в лес. Там они нашли небольшой овражек и затаились в нём до вечера.
— Вот же ж, бабы, какой народ, — говорил Лапин, — всё чувствуют.
— Ты о чём?
Лапин пересказал ночной разговор с молодой хозяйкой.
— Понятно, — сказал Агеев, — а я, пока ты с ней кувыркался, сначала обыскал её комнату, потом комнату её матери, которая храпела как танк. Пля! Иван, знаешь как жутко, когда храпят женщины?
Лапин глядя на товарища невольно стал улыбаться, а Марсель продолжил:
— Все документы, которые нашёл, я забрал. Деньги и ценности тоже, кроме тех, что на самом виду были, чтобы раньше времени не спохватились. Кстати, тут Казанцева-то все хорошо знают. Кроме жены и матери, есть ещё Никодим, есть няня, которая с детства с ним была. Есть кормилица…
— Придётся дом полностью спалить.
— Придётся. Только мальчишку жалко, — грустно сказал Агеев.
— Мальчишку не тронем. Я его аккуратно вытащу.
— И куда денешь? С собой, что ли возьмёшь?
— Зачем? Там оставим. В деревне его знают. Погибнуть барчонку не дадут.
Вечером, переодевшись в тёмные одежды и надев на головы шапочки а-ля балаклава, поджигатели с мешком необходимых принадлежностей приблизились к усадьбе. Выждав час, после того, как погас последний огонь в доме, они перелезли через ограду. Единственная собака во дворе, занемогла ещё утром, после того, как Агеев кинул ей несколько политых ядом костей. Она лежала в своей будке не в силах даже зарычать. Лапин, держа в руке небольшую спиртовую лампу, через задний