И осень бывает в белом

финансовое благополучие Агеева и Лапина держится на торговых связях с Персией и Цинской империей. А лично приехавший купец Колокольников доложил, что Лапин уехал в Цинскую империю по торговым делам, оставив на управляющего догляд за строительством своего завода. В принципе губернатор был доволен действиями Агеева. От своих людей он знал, что работа полиции в Тюмени была организована хорошо. А те штрафы, которые ввёл новый городничий, приносили неплохой доход. Знал он и обо всех интригах, которые начались крутиться вокруг Агеева. Знал и людей, желающих попасть на его место. Чичерин, конечно, был самодур, но не дурак и прекрасно понимал, убери он Марселя Каримовича с поста тюменского городничего, как сразу рухнет только-только налаженная система. Даже тот факт, что здание полиции было построено на собственные деньги Агеева, говорили о многом. Пусть тюменский городничий был немного своеобразным, но губернатор не сомневался, что на этого человека можно положиться. Чего нельзя было сказать о людях, которые хотели заменить собой главу тюменской полиции. Да и сам Агеев постоянно присылал губернатору отчёты, в которых не было ненужной словесности, а только конкретные факты. Данное обстоятельство тоже радовало, потому, как лести хватало с избытком и без этого. Результатом всех этих новостей, стало письмо Чичерина к Её Императорскому Величеству, в котором он отзывался о делах Тюмени и конкретно об Агееве хорошо.
Никто из работников, которых привезли из Петербурга и Москвы, не сидел без дела. Были построены мастерские, а Казанцев сконструировал рабочее оборудование. Для столяров сделали четыре станка. И теперь по эскизам Маллера они изготавливали с их помощью мебель и многое другое. Ткачихи с удовольствием трудились на усовершенствованных моделях ткацких станков. Много времени было потрачено на организацию работы кожевников и башмачников. Лапин чётко определил параметры кожи и обуви, которую он хочет видеть. Пришлось разрабатывать способы выделки кожи, а также приспособления для башмачников, чтобы получались удобные сапоги для охраны, элегантные и мягкие туфли для каждодневного пользования, спортивные ботинки, сапоги для путешествий и плохой погоды, зимняя обувь. И никто из друзей с Лапиным не спорил, этот некогда успешный бизнесмен разбирался в том, о чём говорил и знал, что требовал.
Повар, теперь живущий в одном доме с Агеевым и его друзьями, старался ежедневно удивлять их вкусным и оригинальным меню, а заодно писал книгу, куда собирал рецепты будущих блюд, что будут в меню ресторана, который строит Лапин.
Для доктора построили аптеку и поликлинику в одном лице. Изнутри здание выглядело следующим образом. Войдя в дверь, посетитель попадал в комнату ожиданий, разделённую на две части. В одной её части стояли скамейки для тех, кто ожидал приёма к врачу, а другую часть занимала аптека, где два шустрых парня, взятых Раулем Дюраном на обучение, торговали лечебными снадобьями. В следующем помещении доктор принимал больных. В этом кабинете был стол, за которым сидел Дюран. Стоял шкаф для карточек, которые он по совету Агеева обязан был заводить на всех обратившихся к нему больных. Возле стены стояла кушетка, на которой доктор производил осмотр. Кабинет был совмещён ещё с двумя комнатами. В одной доктор проводил операции, а другую использовал, как лабораторию. Аптека имела огороженную территорию заднего двора. На ней разместили: туалет, сарай для дров, колодец и небольшой садик со скамейкой.
По желанию Лапина для парикмахера открыли целый салон. Ему в помощь и для обучения дали двух юношей и двух девушек. Здесь могли подстричь, побрить, сделать маникюр. А для особо желающих даже педикюр.
Ещё одно здание делили между собой ювелир и часовщик. Стояло оно по соседству с аптекой и парикмахерской. При постройке всех трёх зданий старались соблюсти единый внешний облик, который отличался только оригинальной вывеской, информирующей прохожих о предоставляемых услугах.
Джузеппе у себя на дому давал уроки музыки для детей, чьи родители желали, чтобы их чадо, овладев музыкальным искусством, могло похвастать своей культурностью перед другими. В основном это были дети дворян и богатых купцов. В свободное время Джузеппе занимался изготовлением скрипок и гитар.
Кощеев жил в доме Казанцева, так как числился у него и слугой и конюхом. Он с удовольствием сопровождал везде его молодую жену, пока тот занимался работой. Благодаря этому Игнат был в курсе многих городских событий, потому что вместе с Еленой Михайловной Казанцевой мог попасть во многие дома. Самое интересное, что своей ролью Кощеев нисколько не тяготился. Его не оскорбляла мысль о том, что он чей-то слуга. Наоборот, тихонько посмеивался