И осень бывает в белом

ибо сказано в Писании: «В поте лица своего будешь добывать хлеб свой». И запомни, здоровье можно потерять, а знания, что в голове — нет. Если ты немощен, что для тебя предпочтительней, унижаясь на паперти выпрашивать копеечку, или обучать человека, получая за науку и денежку и благодарность?
— Скажете тоже, Иван Андреевич! Побираться не хочется, но и немощных тоже жалко. Я всегда стараюсь милостыню подать.
— А ты лучше дай ему возможность заработать, тогда увидишь, действительно ли он тот, за кого себя выдаёт.
— Как так? — удивился Макар.
— Каком кверху! Ленивый специально может немощным прикинуться, лишь бы не работать. А немощный, но честный человек ухватится за любую возможность заработать деньги своим трудом, а не попрошайничеством. Так что учи язык! Кстати, это касается всех. Я поговорю с нашим батюшкой Алексеем, чтобы каждое утро после тренировок вам давали уроки цинского языка.
Сам Лапин нашёл себе учителя из местных. Это был бывший монах одного из шаолиньских монастырей. Познакомились они в «чайном доме», куда Иван пришёл развлечься с местными куртизанками. Лю Гуан, так звали знакомца Ивана, в одном из помещений этого дома занимался целительством. Первый раз именно он делал Лапину массаж после того, как Иван ощутил «дыхание весны». «Дыхание весны», так называли местных куртизанок, массаж не делали. Они усаживали гостя за невысокий столик, обкладывали его мягкими подушками, потом следовала долгая чайная церемония. Пока одна девушка наливала ему чай, две другие танцевали, а ещё две играли на музыкальных инструментах и пели. Чашечки для чая были не большие. После того, как гость выпивал одну чашку, девушки менялись, и уже другая наливала ему чай. После того, как гость выбирал понравившуюся ему любезницу, он уединялся с ней в другом помещение. Именно в тот момент, когда Иван следовал за девушкой в комнату наслаждений, он и заметил в одной из комнат Лю Гуана, который делал массаж. Туда Лапин и зашёл после любовных утех.

Григорий (второй казак) стоял перед Лапиным, опустив голову. Остальная команда находилась тут же, на подворье русской православной миссии в Пекине.
— Ты чем думал, когда полез защищать эту девку? — грозно вопрошал Иван.
— Так он же замучил бы её, — негромко отвечал провинившийся.
— А тебе какая печаль? Он её хозяин, что хочет, то и делает.
— Так живая душа же…
— Да пойми ты, и вы все, — Лапин, хмуря брови, обвёл взглядом собравшихся, — мы в другой стране, тут другие законы! Ты знаешь, сколько мне пришлось заплатить местному чиновнику, которому пожаловался хозяин этой девки? В Тюмени за такие деньги можно дом из камня построить и скотину завести! Если я за каждый ваш поступок так буду расплачиваться, то домой мы поедем нищими! Здесь чужая страна, и не нам решать, как им тут жить. Мы друг о друге должны заботиться, а не о местных красотках. Пойми, Григорий, своим поступком ты подверг опасности всех, кто сейчас здесь находится. Ты привлёк ненужное внимание к нам со стороны местных властей. Здесь к иностранцам и так относятся подозрительно, а теперь могут начать специально подталкивать нас, чтобы мы нарушали их законы.
— Зачем им нас специально подталкивать к нарушению законов? — удивился казак.
— А ты своей головой не понимаешь? Запомни, деньги! Всё из-за денег! Они перед тобой любую бабу резать начнут, лишь бы ты за неё заступился. А этим ты нарушаешь закон, потому что чужак и не имеешь права лезть в их частную жизнь. А нарушил закон, плати. Или рабом сделают. И будет у меня выбор: либо нищим стать, либо тебя в рабстве оставить. Как ты понимаешь, я не хочу ни того, ни другого. А ещё хуже — могут из страны выгнать, тоже перед этим хорошенько обобрав. Но мало того, что выгонят нас, другим русским запретят здесь торговлей заниматься.
— А девушки? Неужели им их не жаль?
— Нет, не жаль. Здесь, когда в семье рождается мальчик — это праздник, а когда девочка — горе. Так что запомните все простую истину: «Со своим уставом в чужой монастырь не ходят». Два дня всем никуда не выходить со двора, это приказ! Кто ослушается, откажусь от того, как от чужого.

Шёл октябрь 1777 года. Целый год Лапин со своей командой добирались до Цинской столицы. Уже четыре месяца, как проживали в ней. За это время Иван довольно хорошо научился понимать местный язык, но разговаривал на нём хуже. Весь свой товар он рассортировал и уложил в удобные квадратные ящики ещё в начале путешествия на втором коче. С торговлей, правда, сильно не спешил. Узнавал цены и спрос, да и сам приглядывался к тому, что из здешних товаров можно было бы продать в Тюмени за хорошие деньги. Уговорил Лю Гуана, отправится