И осень бывает в белом

оказалось. Может на стороне где и были, но я про них ничего не знаю.
— Ничего, вон у тебя какая танцовщица есть. Женись, родит тебе детей.
— Кто же, Алексей, на своих работницах женится? — усмехнулся Лапин.
— Тебе виднее, Иван Андреевич, — ответил Казанцев.
— Ладно, проехали. А по поводу хрома, может завод возле Екатеринбурга поставить, раз руда там хорошая есть? Недалеко от нас-то. В хорошую погоду за два дня можно доехать на почтовых.
— Было бы не плохо.
— Может, поговоришь с воеводой, да и съездишь туда, пробьёшь, что да как? Недельки тебе хватит. Моя охрана вся с тобой поедет на всякий случай.
— Хорошо. Только сначала нужно кое-какие дела здесь решить.
— А ты не спеши, моя охрана пока в отпуске. Дела делай, а через неделю можно будет и поехать. Может, там специалистов подыщешь каких-нибудь. Сам понимаешь, технически грамотных людей у нас мало.
— Решаем эту проблему. Училище механико-техническое строим. Первое время сами будем преподавать, а потом глядишь и преподаватели более менее опытные появятся. Если честно, Иван Андреевич, разрываемся. Артур вон практически живёт на работе.
— Понимаю, парни, понимаю. Но ничего, приехал я, как вы знаете не пустой. С материальными проблемами обращайтесь, всегда помогу.
— Тогда поговори с купцами, что с нами в доле на кирпичном заводе. Они всё равно кругом мотаются. Пусть за вознаграждение привезут из Москвы или Петербурга нормальных специалистов. И им прибыль и нам польза?
— Хорошо, поговорю. Ещё вопрос, что здесь с основным производством?
— Всё нормально. Стекло оконное делаем, а ещё стандартные бутылки и банки. Купцы раскупают всё, продукция пользуется спросом. Так что с этим проблем нет, — ответил Казанцев.
— Хорошо, парни. Я сюда завтра приду, осмотрю всё более подробно и постараюсь вникнуть в специфику работы завода. А сейчас мне нужно батюшку местного навестить, подарочки ему сделать, смотришь, чем и поможет. Да хоть молитвой, тоже лишним не будет.
Распрощавшись с друзьями, Иван направился в церковь при Свято-Троицком монастыре.
— День добрый, святой отец, — перекрестившись и поклонившись, сказал Лапин, войдя в келью.
— И тебе доброго дня, сын мой, — ответил священник внимательно глядя на Ивана, — с чем пожаловал? Три дня, как в городе, а в дом Господний не спешишь зайти. Совсем о душе не думаешь.
— Каюсь, святой отец, но сам понимаешь, не праздным бездельем маялся. Людей с собой привёз много, всех требовалось разместить, дать кров и пищу.
— Нехристей одних привёз, Иван.
— Так нехристи тоже люди. Вот ты их, батюшка и окрестишь и научишь слову Божьему.
— Хорошо, коли так. А охрана твоя, что же не приходит? Или веру родную потеряли? Второй день по кабакам, как пьянчужки последние шляются. Как только господин городничий это терпит? — недовольно спросил священник.
— Не серчай на них шибко, святой отец, радость у них, три года дома не были. Сколько раз под смертью ходили! Двоих товарищей потеряли, прими Господь их души, — перекрестился Иван, — накажу я им, чтобы пришли к тебе, в грехах покаялись.
— А тебе есть в чём каяться?
— Есть, батюшка. Кровь на мне людская. Гневу и мести поддался. Как ребят в ночной стычке потерял, мстить начал.
— Кому же ты мстить начал, люду православному?
— Нет, племя дикое то было. Деревню их сжёг, а всех мужчин под нож пустил.
— Свят, свят, свят, — перекрестился священник и чуть позже добавил, — нет на тебе большой вины, Иван. Скверну людскую нужно калёным железом выжигать. Погрязли язычники в разбое и неверии. Может благодаря тебе ходят сейчас по тем дорогам православные люди безбоязненно и кладут молитву Господу нашему. Отпускаю я тебе этот грех. Какие ещё на себе грехи знаешь?
— Тяжело мне молодому со страстями плоти бороться. Грех прелюбодейства на мне лежит.
— С мужней женой прелюбодействовал или с девицей.
— С девицей, святой отец.
— Плохо, что без венчания лёг с девицей в постель, но и этот грех отпускаю тебе.
— Разреши, батюшка, дар преподнести во Славу Божию? — с этими словами Иван достал из сумки завёрнутую в тряпицу икону Святой Богородицы в очень дорогой оправе и передал её священнику.
— Где ты взял это чудо, Иван, — спросил изумлённый служитель Господа.
— В Цинской Империи. Аглицкие флибустьеры корабль греческий разграбили, а там священник находился. Разбойники, не смотря на сан, ограбили божьего человека и жизни лишили. Икону потом голландскому купцу продали, у него я её и увидел и решил выкупить святую реликвию.
— Благодарю тебя, сын мой. Ты совершил достойное дело. Я буду молиться за твою душу, — крестя Ивана,