И осень бывает в белом

в Персию, в Стамбул.
Вся Тюмень, так или иначе, работала на корпорацию созданную друзьями. Всех ремесленников постарались объединить в цеха, где они делали стандартную продукцию, получали за это хорошие деньги и другие поощрения.
Был построен «Тюменский банк». Среди ссыльных, которых отправляли жить в эти земли, часто попадались люди с хорошим образованием. Пятьдесят процентов каторжан дворянского звания были, по сути, нормальными людьми, которые себя ничем не запятнали. Но дворцовые интриги, чья-то зависть, наветы и прочие обстоятельства привели их на скамью подсудимых, а с неё прямиком сюда. Агеев тщательно выбирал среди них грамотных людей и предлагал хорошо оплачиваемую работу. Так как большинство из ссыльных богатствами похвастаться не могли, то легко соглашались. Например, некоторые женщины и девушки, которые в своём большинстве сопровождали мужей и родителей в этот сибирский край, работали в «Тюменском банке» счетоводами, бухгалтерами и кассирами. Все сотрудники банка имели строгую единообразную форму. За персоналом банка следили три сотрудницы безопасности, которые слились с остальной массой служащих, чтобы не привлекать к себе внимание. Раз в неделю они подавали Агееву отчёт о работе банка. В случае экстренной ситуации могли обратиться к нему в любое время.
Кроме банка ссыльные девушки работали в больнице, которая открылась в этом году. В её строительстве деятельное участие принял Лапин. В своё время он посетил не одну престижную клинику Европы и имел представление о том, как должно выглядеть лечебное заведение. Территория трёхэтажной больницы была обнесена красивым забором из чугунного литья. В глубине территории имелся парк с зелёными насаждениями, в котором установили резные скамейки и проложили каменные дорожки, ведущие к небольшому пруду. Само здание больницы имело вид чего-то лёгкого и воздушного, смотрящего на мир через прозрачные стёкла больших оконных проёмов. В подвале больницы с одной стороны расположились бойлерная и прачечная, а с другой комната механика, морг и архив. Здание имело механический лифт, который мог поднять и опустить вес до пятисот килограмм. Первый этаж делился на зал для посетителей, приёмный покой и классы для занятий по медицине. В этих классах Рауль Дюран и Лю Гуан обучали юношей и девушек. Девушки в основном работали, нянечками, медсёстрами, массажистками. Все сотрудники больницы по настоянию Казанцева одевались в форменную одежду из белого ситцевого материала. На правом рукаве спецодежды и на надбровной частью головных уборов был изображён небольшой красный крест. В больнице поддерживалась стерильная чистота. Агеев опытным путём доказал Дюрану и Лю Гуану наличие микробов, их негативное влияние на здоровье человека и способы борьбы с ними. Особое внимание уделяли прививкам. Вакцинация от оспы уже существовала в России, но ещё была слабо распространена, поэтому в Тюмени вели строгий учёт людей, которым прививки уже были сделаны. Второй этаж больницы занимало родильное отделение и травматология. На третьем этаже лечили всевозможные простуды и инфекции. Там же была лаборатория и хирургическое отделение. Дюран часто спорил по некоторым вопросам с Агеевым, но когда Марсель однажды на его глазах буквально оживил человека, сделав ему искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, то спорить стал гораздо реже. На вопросы об источниках познаний в медицине, Агеев отвечал, что у его отца во дворце была громадная библиотека с древними рукописями, откуда он эти знания и почерпнул.
— Жаль, Марсель Каримович, что вы не выбрали стезю врачевателя, — говорил Дюран, — из вас получился бы гениальный врач.
— Каждому своё, господин Дюран, — отвечал Агеев, — я могу приносить людям пользу и на другом поприще.
Ещё девушки работали на ткацкой фабрике. Одни перебирали поступившие на предприятие шерсть, лён, хлопок, крапиву, коноплю и разделяли их на несколько сортов в зависимости от качества. Другие из приготовленного материала ткали полотно. Третьи окрашивали готовые ткани в нужные цвета. При фабрике было своё швейное ателье. Казанцев изготовил восемь швейных машинок с ножным приводом. Теперь здесь для нужд корпорации шили любую одежду. Это производство планировалось расширить, но делать швейные машинки для продажи не хотели. Казанцев обзавёлся тремя молодыми, подающими надежды юристами, которые должны были запатентовать все разработки корпорации и только после этого хотел что-то открывать миру. На имя Её Императорского Величества было отправлено подробное, грамотно составленное письмо, в котором за многими подписями сибирских дворян было подано прошение об организации в России патентного бюро, дабы защитить людей, которые