Альтернативная история с попаданцами-зеками во времена Екатерины II. Правильно говорят: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся». Как шестеро совершенно разных людей могут оказаться в одном месте, а потом ещё и провалиться почти на 250 лет назад? Оказаться и провалиться могут. А вот что дальше? А дальше начинаются проблемы, с которыми нужно что-то делать.
Авторы: Решетников Александр Валерьевич
и доставая из кармана ключ.
Открыв старый, покрытый ржавчиной навесной замок, старший лейтенант дёрнул створку двери на себя. Она нехотя поддалась. Люди зашли в помещение корпуса. Тусклый свет проникал через высокорасположенные окна, сплошь покрытые пылью и паутиной. На некоторых рамах стёкла были разбиты или вовсе отсутствовали. В цеху лежали груды битых кирпичей, металлический лом, доски, старая мебель, бумага.
— Да-а, — почесал затылок Кузьменко, — это всё нужно будет куда-то вывозить.
— А вы, Егор Сергеевич, список составьте, что нужно сделать в первую очередь. Потом сюда свободные бригады направим, они быстро со всем справятся. А у нашего начальства попросите какую-нибудь технику. Как я понимаю, многое из этого хлама можно сдать за деньги? Тот же металлолом, например. Дерево на дрова в баню может пойти, а кирпич для строительства приспособить.
— Совершенно верно, Марсель Ринатович. Из вас бы хороший хозяйственник вышел.
— Может быть и вышел, — усмехнулся Агеев, удобно устраиваясь возле какого-то железного ящика.
В это время на улице поднялся сильный ветер, который через пустующие рамы прорывался в цех, поднимая пыль. Агеев выругался, поминая шайтана.
— Что вы сказали, Марсель Ринатович? — оглянулся на него Кузьменко.
— Говорю: «Ветры дуют не так, как хотят корабли», шайтан их побери.
— А это, на каком языке?
— На арабском, Егор Сергеевич.
— Вы знаете арабский?
— Ага, знаю.
Тут на улице хлынул ливень, и упругие струи дождя обрушили всю свою мощь на пыльные окна заброшенного здания.
— Егор Сергеевич, вы список составляете? Так как нам спешить некуда, пишите всё подробно.
— Конечно, конечно, составляю, — Кузьменко достал из внутреннего кармана пиджака блокнот и стал что-то в него записывать чёрной с серебристым колпачком шариковой ручкой.
Вдруг возле входной двери послышался мат и ругань и в цех заскочили несколько человек в мокрых чёрных робах. Это были Лапин, Кощеев, Маллер и Муравьёв.
— Каким вас ветром сюда занесло? — внимательно глядя на них спросил Агеев.
— Так ливень же, гражданин начальник, — ответил за всех Лапа. — Мы из столовой в клуб шли, а тут как потекло! Смотрим, двери открыты. Ну, и заскочили переждать.
— А в клубе чего забыли? Вроде кино и танцы на сегодня не запланированы, — пошутил Агеев.
— Праздник же через два дня, День России! А Маляр у нас художник от бога. Клуб к празднику украшают, вот решили узнать, может наша помощь будет не лишней?
— Понятно. Кстати, Лапин, видите, сколько здесь мусора?
— Да, многовато.
— Вашему отряду придётся из этой первобытной пещеры, сделать Эрмитаж.
— Эрмитаж не обещаю, но «Кузнецу кадров» для российской промышленности запросто! Хотя, мне больше по душе Мулен Руж.
— Мулен Руж? — засмеялся Агеев, — так это же бордель.
— Эх, молодёжь, ничего-то вы не знаете, — вздохнул притворно грустно Лапа, — Мулен Руж — это кабаре, в котором…
В этот момент на улице ярко сверкнула молния, и в цех залетел светящийся жёлтый шар. Все находящиеся в цеху уставились на него. Тут же здание потряс сильный удар грома, а шар метнулся к железному ящику, у которого расположились шестеро мужчин и, врезавшись в него, накрыл всех ярким светом. Ослеплённые светом люди почувствовали, что они погружаются в какую-то тягучую кисельную массу, которая пережёвывая и обсасывая их, стирает все мысли, чувства, желания. И как только погасла самая последняя искорка сознания, кисельная масса выплюнула наружу жвачку, потерявшую свой вкус.
Агеев открыл глаза. Он лежал абсолютно голый в снегу возле тоненькой молодой берёзки.
— Это что же такое, Марсель Ринатович?! — по барабанным перепонкам хлестанул истеричный вопль Кузьменко, голос которого сорвался на фальцет.
— Это «Мулен Руж», Егор Сергеевич, с концертной программой: «Здравствуй, жопа, новый год!» — ответил Агеев, пытаясь подняться из сугроба.
— Лапа! Лапа! гляди, твою мать, мои наколки…
— Ты чего кричишь, Валет? Что там с твоими наколками?
— Их нет, Лапа! Они исчезли! — продолжал возмущаться Валет.
Агеев наконец-то встал на ноги и обвёл взглядом небольшую заснеженную поляну, на которой они находились. Все, кто в момент грозы был в старом цеху, оказались на зимней лесной полянке, и все были совершенно голыми.
— К лесу надо двигаться, а то замёрзнем здесь, — это сориентировался
