У великосветского ловеласа графа Уайлдвуда имелись вполне определенные представления об идеальной жене! Конечно, она должна быть красивой, но при этом скромной и послушной! Конечно, ей надлежит делить с супругом брачное ложе и появляться с ним в обществе, но упаси ее Господь посягать на холостяцкие развлечения мужа! На первый взгляд красавица Сабрина Уинфилд казалась идеальной невестой. Но… первый взгляд так обманчив! И вот уже многоопытный обольститель, впервые в жизни влюбленный как мальчишка, мечтает только об одном — соблазнить… собственную жену!..
Авторы: Александер Виктория
разочарованием.
«Черт!» Она с неприязнью посмотрела на ни в чем не повинную кушетку. Словно искра в сухом хворосте, гнев вспыхнул в ее крови. Она с негодованием посмотрела на портрет над камином.
— Это несправедливо, Джек. Мне очень нужны деньги. Они нужны мне для твоей дочери и нужны для себя.
Черт бы тебя побрал, Джек, почему все дается с таким трудом?
Улыбка на его губах оставалась неизменной. Сабрина со злостью ударила ногой по деревянной раме. Острая боль пронзила ее. Она вскрикнула и, схватившись за ушибленные пальцы, опустилась на пол, растирая их: «Вот это уж действительно нелепость». Она сердито покосилась на ножку кушетки и, ахнув, застыла, не веря своим глазам.
От удара ножка чуть вышла из рамы. Сабрина, не обращая внимания на боль, вскочила на ноги. Ухватившись за резное дерево ножки обеими руками и собрав все силы, она начала тянуть ее.
Несколько минут все оставалось по-прежнему. Внезапно ножка поддалась, и Сабрина, не выпуская ее из рук, опрокинулась на спину. Осторожно она повернула ножку и на том конце, который прикреплялся к раме, увидела отверстие. Внутри она нащупала что-то гладкое, как бумага. Сердце громко стучало в ее груди, но она заставила себя успокоиться и медленно и осторожно извлекла свернутый в трубочку листок веленевой бумаги. Руки дрожали от нетерпения. Она аккуратно расправила листок, не веря своим глазам. Не было сомнения в том, что перед ней лежало письмо, старое, пожелтевшее от времени, написанное по-французски.
— Это так на нее не похоже. Ночью она перевернула весь дом, искала бог знает что, а теперь говорит, что уезжает из Лондона. Эрик, я страшно беспокоюсь.
Белинда расхаживала по парадной гостиной матери, и взгляд Эрика с восхищением следил за каждым ее движением. Она и вправду была бриллиантом чистой воды, королевой красоты этого сезона и принадлежала ему.
— Ты пробовала поговорить с ней? — спросил он, поглощенный зрелищем ее грациозно покачивающихся бедер и грудин скромно спрятанной под домашним платьем.
— Конечно. — Белинда озабоченно взглянула на него своими сапфировыми глазами. — Я понятия не имею, что она задумала. Мама отказывается говорить со мной, вероятно считая, что я еще ребенок.
— Но какой милый ребенок, — тихо заметил он, не сводя глаз с соблазнительных линий ее пышной, уже оформившейся фигуры.
Эрик мечтал о том времени, когда он по праву будет познавать все изгибы этой фигуры, ласкать эти груди и целовать все уголки ее восхитительного тела. Обладать ею, обучать ее, чтобы она целиком и навеки принадлежала ему. До сих пор они лишь обменялись несколькими поцелуями, каждый последующий был менее невинным, чем предыдущий, и каждый раскрывал в ней страсть, таящуюся под броней невинности. Даже сейчас пьянящий аромат ее духов и неотразимая прелесть женственности возбуждали и терзали его.
— Эрик! — возмутилась она. — Ты меня слушаешь? — Глаза ее блеснули синим пламенем, и он представил, как будет она очаровательна в момент страсти.
— Конечно, я слушаю. — Он постарался отогнать неуместные мысли. — А где сейчас твоя мать?
— В своей комнате. Полагаю, она, наконец, легла спать. Когда она уходила к себе, мне показалось… — Белинда в недоумении широко раскрыла глаза, — что она пела!
Он нахмурил брови и задумался.
— Пела? Из твоих слов я понял, что обычно она себя так не ведет? Может быть, она заболела, как ты думаешь?
Белинда усмехнулась:
— Сомневаюсь. Она не глупа и не безумна. Я знаю ее лучше, чем другие. Она всегда была немного скрытной, но никогда раньше не совершала неожиданных поступков и не пренебрегала приличиями. — Белинда посмотрела Эрику в глаза, и он невольно привлек ее к себе. Она чуть не плакала. — Ах, Эрик, что мне делать?
Эта пленительная женщина хотела знать его мнение. Она искала его помощи. Эрик понимал, что так и должно быть, и буквально раздувался от гордости. Он ей поможет, он докажет, что сумеет справиться с любыми трудностями.
— Если она не хочет говорить с тобой, возможно, она поговорит с человеком ее возраста. — Он улыбнулся, встретив ее встревоженный взгляд. — Если хочешь, я могу попросить отца. Он опытный дипломат и наверняка сможет разузнать, в чем дело.
Она со вздохом облегчения ответила ему улыбкой:
— Это было бы чудесно!
Он наклонился и нежно поцеловал ее с самым искренним намерением успокоить. Но ее дыхание дразнило и возбуждало его. Он настойчиво прижался к ее губам, и они раскрылись. Она вздохнула и прильнула к нему. Эрик понимал, что должен немедленно отпустить ее, взять себя в руки, но он забыл обо всем от вкуса все еще запретного плода.
Глаза Белинды закрылись. Она упивалась незнакомым
