Идеальная жена

хочет, чтобы мы поехали за ними. Но мы не можем ехать без старших. И нас бы очень выручило, если бы вы согласились поехать с нами. — Он с надеждой посмотрел на нее.
Египет? Таинственная волшебная страна фараонов? Волнение охватило ее. Какой для нее шанс! И кто знает? Может быть, она не вернется. Ее задача дождаться женитьбы Эрика, и затем ее обязанности закончатся.
Но она ничем не выдала своего волнения.
— Так говоришь, это идея Белинды?
— Ей кажется, что добродетель ее матери подвергается опасности.
«Умная девочка!» — заметила про себя Уинни.
— Ладно, если мы должны принять меры, нам не следует терять время.
— Вы поедете? — изумился Эрик.
— Конечно, — кивнула Уинни,
Про себя она усмехнулась. Без сомнения, мальчик потрясен тем, что его энергичная, умная, надежная тетя Уинни согласилась отправиться на край земли. Бедное дитя и понятия не имело о мечтах и желаниях Уинифред Харрингтон, осуществление которых замаячило на горизонте.
Лорд Бенджамин Мелвилл, поспешно сбросив пальто на руки лакею, оглядел гостиную клуба в поисках своих компаньонов. Он обнаружил их, как обычно, в уголке у камина и направился к ним, задержавшись лишь на минуту, чтобы сделать заказ официанту. Потребность поделиться последними слухами подгоняла его, но, когда наступил желанный момент, он сдержал себя. Мелвилл уселся в кресло, предвкушая сенсацию, которую вызовет новость, известная только ему одному.
Сэр Реджинальд Чатсуорт и лорд Патрик Норкросс кивнули ему и возобновили нудное обсуждение достоинств и недостатков конины, появившейся недавно в меню у Тэттерсолла. Им важно было выяснить, является ли отсутствие качества обратно пропорциональной величиной безумным ценам на нее.
Мелвилл слушал своих друзей, в очередной раз удивляясь, как различные по темпераменту люди могут так подходить друг другу. Все трое были почти одного возраста, социального положения и воспитания. Они являлись, по его мнению, блестящими образцами лучшей части мужского населения Англии. Однако Чатсуорт был болтливым, компанейским парнем, а Норкросс имел склонность к мрачным раздумьям и часто впадал в меланхолию. Себя Мелвилл считал лучшим из них: он привлекателен, остроумен и достаточно сдержан в проявлении своих чувств. За исключением особых случаев.
И еще одно связывало их, в течение многих лет вызывавшее временами соперничество, неприязнь и, в конце концов, сочувствие друг к другу. Все они любили очаровательную леди Сабрину Уинфилд и были ею отвергнуты.
— А вы знаете, она уехала, — не выдержал Мелвилл. Его секрет вырвался на свободу, как загнанный кролик, бросившийся в поисках убежища.
Норкросс и Чатсуорт повернулись к нему, и Мелвилл был доволен проявлением если не жадного любопытства, то хотя бы некоторого интереса. Норкросс приподнял черную бровь, что всегда казалось Мелвиллу дурной манерой.
— Она, это кто? — равнодушно спросил он, как будто ответ совершенно его не интересовал и он лишь хотел оказать любезность явно взволнованному Мелвиллу.
— Леди Стэнфорд. Сабрина. — Мелвилл откинулся в кресле и наслаждался любопытством, отразившимся на их лицах. — Она уехала… — он остановился и, сделав глоток превосходного ирландского виски, смаковал его не меньше, чем выражение их лиц, — и не одна.
— Что, черт возьми, ты несешь, Мелвилл? — рявкнул Чатсуорт. — Что ты хочешь сказать? — Он, передразнивая Мелвилла, повторил: — «Она уехала, и не одна». Объясни нам.
Даже язвительный тон Чатсуорта не смог испортить Мелвиллу удовольствия, с каким он рассказывал эту историю. Он прикинул, сколько времени еще может дразнить их, пока они не рассердятся по-настоящему.
— Давай рассказывай, дружище, — нетерпеливо потребовал Норкросс.
— Ладно. — Мелвилл взглянул на одного, затем на другого. — Сабрина уехала из Лондона, она отправилась в Египет. И никто не знает, зачем. Видимо, как я понял, в последнюю минуту к ней присоединился… — он умолк, чтобы следующие слова сразили их так, как они этого заслуживали, — лорд Уайлдвуд.
— Уайлдвуд! — ахнул Норкросс.
— Бог мой! — простонал Чатсуорт. — Только не Уайлдвуд. Почему это должен быть именно Уайлдвуд? Не могу поверить, что она предпочла его, а не одного из нас.
— Он красив, — проворчал Норкросс, — и богат как Крез.
— И мы богаты! — сердито заметил Чатсуорт.
— Кажется, она действительно наконец сделала свой выбор, — мрачно сказал Мелвилл.
В возбуждении от того, что стал обладателем такой потрясающей новости, он не подумал, что она разрушает и его мечту когда-нибудь назвать Сабрину своей. Наступило глубокое молчание, каждый думал об утраченной надежде, проклинал превратности судьбы