Идеальное убийство

что Мэри предана мне точно так же, как и я ей.
— Не сомневаюсь в этом. — Мисс Климпсон вздохнула. — Чем дольше я живу, моя дорогая, тем больше убеждаюсь, что ревность — самое фатальное из всех чувств. В Библии говорится, что она «жестока, словно могила», и это действительно так. Абсолютная преданность без тени ревности — вот главное в вашем случае.
— Да. Хотя, конечно, узнать, что тебе предпочли другого человека — предпочел твой друг, которому ты был так безраздельно предан… Мисс Климпсон, а как вы считаете, в дружбе возможно быть полностью на равных?
— Тогда это идеальная дружба, — ответила мисс Климпсон, — но, по-моему, она встречается крайне редко. Я имею в виду — среди женщин. Мне, например, еще никогда не приходилось сталкиваться с такой. А вот у мужчин она действительно бывает — возможно, потому, что у них, кроме дружбы, есть и другие интересы.
— Мужская дружба — бог ты мой! Да уж, слыхала я о такой. Ни за что не поверю, что это и есть настоящая дружба. Мужчина может уехать на целые годы и напрочь забыть всех своих друзей. И потом — они никогда не открывают друг другу душу. А вот я рассказываю Мэри все, и она мне тоже. Мужчины просто считают, что их приятели — славные парни, но что они знают о душе?!
— Возможно, именно поэтому им удается оставаться друзьями, — улыбнулась мисс Климпсон. — Они не столь требовательны друг к другу.
— Однако настоящая дружба обязывает нас быть требовательными, — с готовностью вскричала мисс Файндлейтер. — Например, для меня дружба — это все. Удивительно, как она украсила мою жизнь. Вместо того чтобы сосредоточиться на себе, человек сосредоточивается на ближнем — разве это не чудесно? Именно это я и называю христианской любовью — когда один человек готов умереть ради другого.
— Ну, не знаю, — возразила мисс Климпсон. — Однажды я слушала проповедь как раз на эту тему — ее читал один замечательный священник. Так вот, в ней говорилось, что такая любовь вполне может перейти в идолопоклонство. Он говорил, что слова Мильтона о Еве: «Он — одному Богу, Она — Богу в нем» — идут вразрез с католической доктриной. Важно во всем соблюдать меру, а разве это мера, когда один человек смотрит на все глазами другого?
— Конечно, Господь всегда должен оставаться на первом месте, — прохладно согласилась мисс Файндлейтер. — Однако если дружба взаимна — а мы говорим именно о такой, — то она никак не может пойти во вред.
— Любовь хороша в том случае, если это любовь правильного свойства, — продолжала гнуть свое мисс Климпсон, — но я не думаю, что она должна быть собственнической. Вам надо постараться… — Она заколебалась, но потом набралась решимости и произнесла: — Видите ли, дорогая, мне все-таки кажется, что гораздо лучше — естественнее, скажем так, — когда спутниками становятся мужчина и женщина, а не люди одного пола. Такой союз обычно бывает гораздо более плодотворным, — слегка игривым тоном добавила она, — и я уверена, что когда на вашем горизонте появится подходящий мужчина…
— Мне не нужен никакой мужчина! — гневно воскликнула мисс Файндлейтер. — Ненавижу подобные разговоры! Чувствуешь себя коровой, которую привели продавать на сельскую ярмарку, честное слово! В наше время только ограниченные люди могут думать так.
Мисс Климпсон подумала, что в порыве искреннего сочувствия отвлеклась от обязанностей детектива и чуть было не лишилась расположения своего информатора. Ей пришлось немедленно сменить тему разговора. Тем не менее, она могла уверить лорда Питера в одном: кого бы ни увидела миссис Кроппер в Ливерпуле, это была не Мэри Уиттакер. Гарантом тому выступала Вера Файндлейтер, ни на миг не отходившая от нее.

«Только для Вашего сведения Уважаемый сэр, я внимательно прочел Ваше письмо, касающееся смерти мисс Агаты Доусон из Лихемптона,