Идеальное убийство

ли закурить?
Паркер принял предложение и раскурил свою видавшую виды вересковую трубку. Мистер Тригг же, дымя сигаретой, перешел к изложению приключившейся с ним истории.

— Итак, — начал Тригг, — дело было в июне 1925 года, 15-го или 16-го числа. Ко мне явилась одна дама и задала тот же самый вопрос, что и вы, — правда, она сказала, что представляет интересы подруги, имени которой не упомянула. Могу ли я описать ее? Да, думаю, что могу. Высокая, красивая, со светлой кожей, темными волосами и голубыми глазами — очень привлекательная девушка. Брови тонкие, прямые, лицо бледное, одета во что-то летнее, но без тени небрежности. Кажется, женщины называют такой наряд летним льняным костюмом с вышивкой — я в этом плохо разбираюсь. На голове белая соломенная шляпа с широкими полями.
— Похоже, вы очень хорошо ее запомнили, — заметил Паркер.
— Это правда. Вообще, на память мне жаловаться не приходится; кроме того, как станет ясно дальше, мне пришлось встретиться с ней еще несколько раз. Итак, нанеся мне первый визит, она сообщила — почти как вы, — что находится в Лондоне проездом, а меня ей будто бы рекомендовал случайный знакомый. Я сообщил ей, что, прежде чем ответить на ее вопрос, должен проконсультироваться с коллегой. Новый акт, если вы помните, тогда только-только прошел последнее чтение, и я еще не был готов комментировать его.
Я сказал мисс Грант — так она представилась, — что мне потребуется некоторое время, чтобы всесторонне изучить этот закон, и попросил ее зайти на следующий день. Она согласилась, встала и протянула мне руку. Пожимая ее, я заметил уродливый шрам, проходящий через все пальцы, — как будто долото соскочило и поранило ей руку. Тогда я не придал этому особого значения, однако впоследствии оказалось, что моя наблюдательность сослужила мне хорошую службу.
На следующий день мисс Грант пришла ко мне снова. К тому времени я успел проконсультироваться с одним из специалистов по вопросам наследования и ответил ей то же, что и вам. Мне показалось, что она была очень обеспокоена, даже, пожалуй, расстроена. «До чего же это несправедливо, — сказала она, — что семейные деньги отойдут Короне. В конце концов, внучатая племянница — разве это не достаточно близкий родственник?» Я ответил, что если внучатой племяннице удастся найти свидетелей, которые смогут подтвердить, что покойная родственница собиралась оставить свои деньги ей, то государство, скорее всего, выделит часть из этих средств наследнице в соответствии с желанием наследодателя. Тем не менее, решение вопроса будет целиком и полностью зависеть от мнения судьи, и если выяснится, что между наследодателем и наследницей были какие-либо трения, судья, скорее всего, вынесет постановление не в пользу последней.
«В любом случае, — добавил я, — я не могу сказать наверняка, что по новому акту внучатая племянница исключается из очереди наследования, я только говорю, что такое может случиться. Кроме того, до вступления акта в силу остается еще полгода, а за это время много всего может случиться».
«Вы хотите сказать, что тетушка может умереть? — спросила она. — Но ее болезнь не так уж опасна, скорее она нервного свойства — так утверждает лечащий врач».
Она расплатилась и ушла. Правда, я успел заметить, что «тетка одной подруги» внезапно превратилась в «тетушку», и понял, что моя клиентка лично заинтересована в данном вопросе.
— Еще бы, — вставил Паркер. — И когда же вы увиделись с ней в следующий раз?
— В декабре. Я зашел в ресторанчик в Сохо, чтобы поужинать на скорую руку, прежде чем идти на спектакль. Все столики были заняты, поэтому мне пришлось подсесть к какой-то даме. Как принято, я спросил, могу ли занять место рядом с ней. Тут она подняла глаза, и я узнал в ней ту свою клиентку.
«О, мисс Грант, как поживаете?» — спросил я. «Извините, — довольно резко ответила она, — но вы ошиблись».