Идеальное убийство

Тригга. Однако я по-прежнему не согласен с вашей версией о том, что она пытается устранить всех, кто знал что-либо о смерти мисс Доусон. Все-таки это слишком тяжелая задача для девушки. Кстати, если это так, то почему тогда не пострадал доктор Карр? И сестра Филлитер? И сестра Форбс? И прочие медицинские работники? А также все оставшееся население Лихемптона, если говорить глобально?
— Эта мысль уже приходила мне в голову. Думаю, я знаю, в чем причина. До сего момента случай Доусон состоял из двух частей — юридической и медицинской, — то есть мотива и метода, если хотите. Возможность совершить преступление была у двух человек — мисс Уиттакер и сестры Форбс. Однако сиделка ничего не выигрывала от убийства своей пациентки, поэтому мы со спокойной душой можем вычеркнуть ее из списка подозреваемых.
Теперь что касается медицинской части — метода убийства. Должен сказать, что пока у меня нет никаких предположений на этот счет. Я в тупике, Уотсон (сказал он, и его орлиные глаза гневно блеснули из-под полуопущенных век). Но это ненадолго! (вскричал он, вновь ощутив прилив уверенности в себе). Моя Честь (с заглавной буквы) поставлена на карту, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы отыскать этого Дьявола (с заглавной буквы) в человеческом обличье в его логове и пригвоздить его к позорному столбу, даже если это будет стоить мне жизни! (Продолжительные аплодисменты.) Он зарылся подбородком в ворот халата и выдул несколько нот из своего саксофона, своего верного товарища в часы одиноких бдений в туалетной комнате.
Паркер с утомленным видом потянулся за книгой, которую отложил в момент появления Уимзи.
— Скажите, когда закончите, — язвительно произнес он.
— Я еще только начинаю! Метод, как я уже говорил, пока не поддается выявлению — думаю, преступник на это и рассчитывал. Мы с вами не наблюдаем повышения смертности среди докторов и сестер. Значит, в этом смысле наша дамочка чувствует себя в безопасности. Ее слабая сторона — мотив, вот почему она так торопится заткнуть рты всем, кто знал о юридической стороне этого дела.
— Ясно. Кстати, миссис Кроппер уже отплыла обратно в Канаду. Как видите, с ней ничего не случилось.
— Нет, и именно поэтому я уверен, что в Ливерпуле за ней действительно следили. Убивать ее имело смысл только в том случае, если бы она не успела никому рассказать свою историю. Вот почему я решил встретить ее и проводить до Лондона, причем так, чтобы наша компания все время была на виду.
— Да ладно вам, Питер! Даже если мисс Уиттакер и была там — а мы знаем, что это крайне маловероятно, — откуда она могла узнать, что вы говорили о деле Доусон? Она же понятия не имеет, кто вы такой!
— Зато она могла знать, кто такой Мерблес! Объявление, с которого все началось, было подписано его именем, если помните.
— В таком случае, почему она не покушалась на Мерблеса? Или на вас?
— Мерблес — стреляный воробей. На него не так-то просто покуситься. Он не принимает клиентов женского пола, не отвечает на приглашения и никогда не выходит из дому без сопровождения.
— Не знал, что он так серьезно к этому отнесся.
— О да! Мерблес достаточно стар, чтобы высоко ценить собственную жизнь. Что касается меня — вы не заметили сходства между историей мистера Тригга и моим собственным небольшим приключением, если его можно так назвать, на Южной Одли-стрит?
— Вы имеете в виду миссис Форрест?
— Совершенно верно. Неожиданное приглашение. Выпивка. Попытка любой ценой заставить меня остаться на ночь. Я совершенно уверен, Чарльз, что в том сахаре содержалось некое вещество, которое не должно было в нем содержаться — смотрите Свод законов о здравоохранении, Фальсификация продуктов питания, разное.
— Вы считаете, что миссис Форрест — ее сообщница?
— Именно так. Я не знаю, какую цель она преследовала — возможно, всего лишь деньги. Однако я уверен, что между ними есть связь: отчасти из-за пятифунтового билета, найденного у Берты Гоутубед, отчасти из-за того, что вся история миссис Форрест — очевидная ложь. У этой женщины никогда не было любовника — о муже я и не говорю. Подлинную неопытность скрыть невозможно. Кроме того, не забывайте о сходстве методов. Преступники зачастую склонны повторяться. Вспомните Джорджа Джозефа Смита и его невест. Или Нейла Крима. Или Армстронга с его чаепитиями.
— Ну, если у нее действительно была сообщница, это облегчает дело. В большинстве случаев сообщники сдаются первыми.
— Да. И потом — у нас есть преимущество: думаю, они и не подозревают, что мы догадались о связи между ними.
— И все-таки у нас по-прежнему нет доказательств того, что мы имеем дело с преступлениями. Можете считать меня излишне придирчивым, если хотите.