Идеальное убийство

к смерти не имеет никакого отношения. В этом смысле все чисто. А вы не думаете, что сиделка могла сказать старушке что-нибудь, что ее взволновало, даже вызвало потрясение? Пациентка, конечно, была малость не в себе, однако не исключено, что она смогла бы понять, если бы ей медсестра сообщила нечто ошеломляющее. Может, что-нибудь про смерть — кажется, это было ее больное место.
— Ах, — воскликнул лорд Питер, — я ждал, пока вы дойдете до этого места! Вы не забыли, что в нашей истории есть еще одна зловещая фигура — семейный нотариус?
— Который пришел поговорить о завещании и был так грубо отправлен восвояси?
— Да. Предположим, он хотел, чтобы больная написала завещание в пользу кого-то другого — кого-то, нам пока не известного. А когда он понял, что так ему ничего не добиться, то отправил новую сиделку в качестве своего представителя.
— Какой-то слишком запутанный заговор, — с сомнением в голосе вымолвил Паркер. — Откуда он мог знать, что невесту доктора уволят? Если, конечно, он не был в сговоре с племянницей и не заставил ее обстряпать перемену медсестер.
— От этой курицы нам яиц не дождаться, Чарльз. Племянница не станет вступать в сговор с нотариусом, чтобы лишить себя же наследства.
— Пожалуй, что нет. И все-таки, мне кажется, есть здравое зерно в предположении, что старушку, умышленно или нет, напугали до смерти.
— Да, но, как бы это ни случилось, с точки зрения закона убийства не было. Тем не менее, я думаю, стоит поближе изучить этот случай. Это напомнило мне…
Он позвонил в колокольчик.
— Бантер, вы не отнесете на почту мое письмо?
— Безусловно, милорд.
Лорд Питер придвинул к себе бювар.
— А что вы собираетесь писать? — спросил Паркер, слегка удивленный, заглядывая ему через плечо.
Лорд Питер написал: « Разве цивилизация не прекрасна?»
Под этим простым сообщением он поставил свою подпись и затолкал его в конверт.
— Если вы хотите оградить себя от дурацких писем, Чарльз, — улыбнулся он, — не ставьте свою монограмму на подкладку шляпы.
— А что вы предполагаете сделать дальше? — спросил Паркер. — Надеюсь, вы не отправите меня в «Мономарк-хаус» с целью узнать имя клиента? Я не могу сделать этого без официального ордера, они и так всегда поднимают страшный скандал.
— Нет, — ответил его друг, — я не предлагаю вам нарушить «тайну исповеди». По крайней мере не сейчас. Что, если вы ненадолго отвлечетесь от поисков вашего загадочного корреспондента, который явно не стремится быть обнаруженным, и поедете со мной? Мы нанесем визит одной моей знакомой. Я… собственно говоря, вы будете первым, кого я с ней познакомлю. Она будет весьма тронута и польщена.
Он засмеялся, словно скрывая неловкость.
— О… — Паркер был явно смущен. Хотя они и были хорошими друзьями, в разговорах Уимзи никогда не касался своих сердечных дел — не то чтобы он что-то скрывал, просто проявлял сдержанность. Такая откровенность, похоже, означала переход на новый уровень доверительности, и Паркер не был уверен, что ему это нравится.
В собственной жизни он руководствовался правилами морали, свойственными среднему классу, которые усвоил рождения, и, хотя теоретически признавал, что мир, в котором вращается лорд Питер, живет по другим стандартам, он никогда не стремился познакомиться с результатом их приложения на практике.
— Скорее в порядке эксперимента, — говорил Уимзи легкомысленным шутливым тоном, — я ее устроил в маленькой квартирке в Пимлико. Вы же можете пойти, да, Чарльз? Мне ужасно хочется вас познакомить.
— Нуда, ясно, — неловко промямлил Паркер, — буду очень рад. Только… как долго… в смысле…
— О, всего несколько месяцев, — сказал Уимзи, шагая впереди него к лифту, — но пока что все складывается к нашему вящему удовлетворению. Конечно, для меня это многое облегчает…
— Само собой, — кивнул Паркер.
— Ну да, и вы все поймете — я хочу сказать, что не буду сейчас вдаваться в детали, сами разберетесь по приезде, — продолжал разглагольствовать Уимзи, с излишним рвением захлопывая двери лифта, — но, как я уже говорил, вы увидите, что передо мной открываются новые возможности. И хотя Екклесиаст утверждал, что нет ничего нового под солнцем, я осмелюсь возразить, что эти вдовушки и дикобразы, как поется в детской песенке, могли бы подпортить его репутацию всезнайки, помяните мое слово.
— Довольно, — прервал его Паркер. «Бедняга, — подумал он про себя, — такие вечно считают, что у них все по-другому».
— Применение, — энергично продолжал Уимзи, — эй! такси!.. Применение — оно нужно каждому… 97А, Сент-Джордж-сквер… и, в конце концов, нельзя винить людей за то, что они всего лишь ищут