Идентификация Борна

сэр.
Это были его последние слова. Шофер произвел два выстрела. Оба упали в проеме двери. Шофер быстро вбежал по лестнице, мгновенно втащил оба трупа внутрь и перерезал провода сигнализации. После этого он уже смог открыть дверь пошире и подал сигнал напарнику, что тот может входить. Европеец за несколько секунд преодолел лестницу и оказался в холле.
Они замерли, прислушиваясь и вглядываясь в глубину коридора. Человек в униформе двинулся к лестнице, ведущей к двери, отделанной красным деревом, и в тот же момент раздался выстрел. Он был произведен из мощного оружия без глушителя. Шофер схватился за плечо.
– Лови ее! – закричал он, падая вслед за выпавшим из его руки пистолетом. Европеец взглянул вверх. Шофер держался за плечо. Его одежда пропиталась кровью, а пистолет валялся на ступенях.
В открывшейся в глубине коридора двери появился майор Вебб с пачкой бумаг в руке. Европеец два раза нажал на спуск, и бумаги разлетелись во все стороны, падая на рухнувшего майора. Человек в темном плаще подошел к шоферу. Немного выше, привалившись к перилам, лежала седовласая женщина: она была мертва.
– Как ты себя чувствуешь? Ты можешь передвигаться? – спросил у шофера Европеец.
Тот кивнул.
– Она раздробила мне плечо, но двигаться я смогу.
– Ты должен! – приказал широкоплечий Европеец, как старший по положению, расстегивая свой плащ. – Ладно, надевай мой плащ. Я хочу, чтобы Монах оказался здесь! Быстро!
– О боже мой!
– Карлос хочет, чтобы Монах тоже был здесь.
Раненый с трудом поднялся, надел плащ и прошел к машине. Европеец, придерживая дверь, наблюдал за шофером, чтобы быть уверенным, в состоянии ли тот справиться со своей сложной задачей. Он должен был справиться. Шофер перетащил труп Дэвида Эббота в особняк, и оба приступили к последнему этапу операции. Все участники этой ужасной сцены были размещены в комнате в максимально естественных позах, которые говорили о том, что драма разыгралась внезапно и была полнейшей неожиданностью для участников этой встречи, где, кроме всего прочего, по замыслу режиссера, должен был присутствовать и Борн. Это была последняя акция по его изоляции. Когда все участники заняли свои места, согласно предположению о непринужденной и даже дружеской беседе, Европеец протер все предметы, к которым либо он, либо шофер могли прикоснуться, и подошел к небольшому столику, где на серебряном подносе стояли бокалы для бренди. Он взял один из них и поднес к свету. Его ожидания подтвердились: бокал никто не трогал.
Европеец поставил его на стол и вытащил небольшой пластиковый пакет, из которого извлек кусочек прозрачной ленты. Ее он также просмотрел на свет. На этой ленте находились отпечатки пальцев правой руки Борна, снятые с бокала Пьера, полученного в кабинете Джементшафт Банка в Цюрихе. Аккуратно взяв бокал, он с виртуозностью специалиста, которым несомненно был, приложил ленту к нижней части бокала, после чего снова посмотрел его на свет. Теперь отпечатки были отчетливо видны даже при недостаточно сильном свете настольной лампы. После этого он кинул бокал в угол, где пол не был прикрыт ковром, взглянул на осколки и отшвырнул некоторые из них в сторону.
Этого было вполне достаточно…

– Поздно, – ответил Борн, бросая чемоданы на кровать. – Нам надо отсюда уезжать, и как можно скорее.
Мари сидела в кресле. Она вновь перечитывала газету, выбирая отдельные фразы и повторяя их по нескольку раз. Мари пыталась полностью сосредоточиться и, в конце концов, осталась довольна проделанной работой.
– Я права, Джейсон. Кто-то передает тебе сообщение!
– Обсудим это позже. Мы и так уже тут задержались. Газеты появятся в отеле через час, а что касается утренних газет, то с ними дело еще хуже. Все окружающие увидят твою фотографию и обратят на тебя внимание. Собирай вещи!
Мари поднялась, но была не в состоянии двигаться. Она вынудила его обратить на себя внимание.
– Да, мы поговорим обо всем попозже, но ведь ты собираешься покинуть меня, и я хочу знать, почему.
– Я же сказал, что об этом мы поговорим потом. – Он не пытался уклоняться от ответа, но сейчас было не до разговоров. – Ты все хочешь знать, и я тебя отлично понимаю, но сейчас я хочу только одного, чтобы мы как можно скорее убирались отсюда. Собирай свои вещи, черт побери!
Его неожиданное раздражение возымело действие.
– Да, конечно, сейчас я буду готова, – прошептала она.
Наконец они спустились на лифте в холл. Как только он увидел часть мраморного пола через дверь лифта, ему стало казаться, что они находятся в клетке, из которой есть только один выход – в капкан. Очень скоро он понял, почему у него возникло это чувство.