Идентификация Борна

ошибки нет. Я знаю, что говорю, потому что сам обнаружил этот номер. Это не просто номер телефона для связи, это блестящее прикрытие. Никто, находясь в здравом рассудке, не сможет связать вас и Карлоса, особенно в свете гибели вашего сына. А широко ли получил огласку тот факт, что это убийство связано с Карлосом?
– Я предпочел бы другой язык, месье.
– Извините.
– Огласка? Внутри Сюрте – да. Внутри военной разведки и Интерпола – вполне вероятно. Я читал все отчеты.
– И что в них говорилось?
– Здесь были задеты интересы политических фанатиков, и мой сын послужил примером в назидание другим. Этим Карлос хотел оказать поддержку некоторым своим друзьям по прежним радикальным движениям.
– И поэтому вы ушли из армии и занялись политикой.
– Да. Дети обязаны продолжать дело отцов, но в данном случае, как видите, судьба распорядилась по-иному. Его взгляды отражали и мою жизненную философию, и за это он был убит. Мне пришлось выйти на политическую арену и бросить вызов всем его бывшим врагам. Сейчас я готов к встрече с ними.
– Полагаю, что вы не один в этом начинании.
– Что вы имеете в виду?
– Тех людей, с которыми вы встречались в ресторане. Они выглядели так, как будто в их руках находится половина французской армии…
– Но это почти так, месье. Когда-то они были достаточно известны в качестве самых отчаянных командиров, окончивших Сен-Сир. Но страна потерпела ряд неудач, включая и линию Мажино. Они до сих пор считают, что, если бы им довелось командовать в то время, Франция бы не проиграла сражения. Они стали участниками Сопротивления, они сражались против Германии в Европе и в Африке.
– Что же они делают сейчас?
– Большинство на пенсии, но они не забывают прошлого и живут надеждами. Давайте вернемся к нашим делам. Вы представляете себе, что значит потерять собственного сына?
«Боль снова и снова возвращается ко мне, и я не знаю, почему… Смерть вокруг и смерть с неба… Что это означает?»
– Приношу вам мои соболезнования, – Борн старался унять дрожь в руках, – но они все же используют вас.
– Но это же риск и для Карлоса! Это трудно вообразить!
– Согласен. Вот поэтому-то вы и были использованы, именно в силу немыслимости ситуации. Вы являетесь первой ступенью в передаче информации или инструкций.
– Совершенно невероятно! Но каким образом?
– Кто-то, кто имеет доступ к вашему телефону, поддерживает прямой контакт с Карлосом. Конечно, при этом используются кодовые фразы и другие способы. Возможно, что звонки бывают в ваше отсутствие, возможно, что и при вас. Вы сами берете трубку?
Вилье нахмурился.
– Нет, не по этому номеру. По нему разговаривают очень многие, а у меня есть отдельная линия.
– А кто отвечает по этому номеру?
– Обычно экономка или ее муж, который наполовину управляющий, наполовину водитель. Он был моим шофером в последние армейские годы. Если они отсутствуют, то это моя жена или мой помощник, работающий в моем домашнем кабинете. Он был моим адъютантом почти двенадцать лет.
– Кто еще?
– Больше никого нет.
– Прислуга?
– Прислуга нанимается обычно по необходимости, и это всегда случайные люди.
– Тогда вам необходимо присмотреть за шофером и адъютантом.
– Исключено! Их честность не вызывает сомнений.
– Так же было с Брутом и Цезарем.
– Вы всерьез считаете, что…
– Да, я утверждаю это вполне серьезно, черт возьми! И лучше, если вы в это поверите. Все, что я вам сообщаю, – чистая правда.
– Но вы не хотите сказать мне всей правды. Ваше имя, например?
– Это необязательно знать, особенно вам. Это знание может доставить вам неприятности.
– Неизвестный человек останавливает меня на ночной дороге и, угрожая оружием, заставляет поверить его словам. Скажите, могу я верить такому человеку?
– Обязаны верить, потому что у меня нет другой причины обратиться к вам, кроме убеждения в абсолютной правде сообщаемого.
Вилье уставился на Борна в полном недоумении. Его лицо двигалось вверх и вниз в лунном свете, как это бывает у стариков, которые повторяют про себя слова, чтобы лучше уловить их смысл.
– Нет, молодой человек, существует еще одна более веская причина. Час назад вы вернули мне мою жизнь. Вы отбросили оружие, хотя сделать выстрел вам не составляло никакого труда. Однако вы выбрали другой путь. Вы просили меня о беседе.
– Не думаю, чтобы я вас «просил».
– Это читалось в ваших глазах, молодой человек. Это всегда бывает в глазах, а иногда в голосе, но к этому надо прислушиваться. Ваш гнев был того же свойства, что и мой, – старик сделал приглашающий жест в сторону «Рено». – Езжайте следом за мной в парк Монсю. Мы продолжим разговор в моем кабинете.