Идентификация Борна

стоял в раздумье. Какая комната ему нужна? Там было три двери: одна на правой стороне холла, а две – на левой. Он стал медленно приближаться ко второй двери слева, едва различая ее в темноте. Положив руку на ручку двери, он повернул и открыл ее. Темнота внутри была неполной. В дальнем конце комнатки располагалось небольшое окно, которое закрывали темные шторы, но не совсем плотно. Он увидел узкую полоску солнечного света, такую узкую, что этот свет едва ли мог что-нибудь освещать. Борн направился к этой полоске.
Легкий скрип! Скрип в темноте! Ему показалось, что это всего лишь игра воображения, простой звуковой образ, возникший в его больной голове. Но он ошибался. Это не был призрак! В воздухе промелькнула яркая вспышка, и к его лицу метнулось лезвие ножа.
– Мне бы очень хотелось увидеть вашу казнь после всего того, что вы проделали. – Мари нахмурилась, пристально уставившись на Конклина. – В тех обстоятельствах вы могли бы принять правильное решение.
– Как я мог его принять? Где и как он мог начать? Когда этот человек пытался убить его в Марселе? Мне нечего вам сказать. – Человек из ЦРУ поморщился, хромая через всю комнату навстречу генералу.
– Все это вызывает у меня отвращение, – заявила Мари. – Ваши люди стреляли в него в Цюрихе, в Париже. И он все время не понимал, почему. Что он должен был делать?
– Выйти из укрытия, черт возьми!
– Да?.. А когда он вышел, вы попытались его прикончить!
– Но вы были там! Вы были с ним. У вас же была ваша память?
– Предположим, что я могла знать, куда идти. Вы бы стали меня слушать?
– Не знаю, – отвернулся Конклин под ее взглядом и обратился к генералу: – Что случилось?
– Десять минут назад мне звонили из Вашингтона.
– По какому поводу?
– Я не уверен, что вы захотите это слушать. Государственные службы требуют разъяснений.
– Боже мой!
– Смотрите! – Генерал махнул рукой вниз. – Грузовой фургон уезжает.
– Кто-то проделал эту работу за нас, – нахмурился Конклин.
– Но кто?
– Сейчас попытаюсь узнать. – Конклин захромал к телефону. Там лежали клочки бумаги с записанными на них номерами. Он взял один из клочков и набрал номер. – Дайте мне, пожалуйста, Шумана. Шуман? Это Конклин, ЦРУ. Кто дал вам указания закончить работу?
– Какое указание? Они должны закончить эту работу!
Конклин положил трубку и набрал следующий номер. Руки его предательски дрожали.
– Петроселли? Это Конклин.
– В чем дело?
– Нет времени объяснять. Это указание о погрузке. Кто его подписал?
– Что вы имеете в виду? Тот, кто подписывал всегда… Мак Гиверн.
Физиономия Конклина побелела.
– Этого я опасался больше всего, – прошептал он, положив трубку. – Распоряжение о погрузке было подписано человеком, который уволился две недели назад.
– Карлос, – буркнул генерал.
– О, мой бог! – закричала Мари. – Человек, который тащил одеяла и ремни! То, как он держал голову и шею, с небольшим наклоном вправо. Это был он! Когда его беспокоит голова, он наклоняет ее вправо. Это был Джейсон! Он прошел внутрь!
Алекс Конклин вновь повернулся к окну. Его взгляд сосредоточился на черной двери особняка: она была закрыта.
Рука! Кожа… темные глаза в тусклом освещении комнаты.
«Карлос!»
Борн откинул голову назад, и кончик лезвия лишь срезал тонкий слой кожи на его подбородке. Он резко выбросил вперед правую ногу, стараясь добраться до противника. Карлос развернулся, и снова лезвие вырвалось из темноты, но сейчас оно было направлено в грудь. Джейсон бросился на пол, блокируя руку с ножом. Он сжал ее пальцами обеих рук, поворачивая свои руки и выворачивая предплечье врага. Нож коснулся его одежды, и в этот момент он двинул плечо вперед, после чего услышал звук упавшего ножа. Он кинулся на этот звук, одновременно пытаясь вытащить из-за пояса револьвер. Но падал он недостаточно быстро, резкий удар в голову отбросил его в сторону. Борн перевернулся еще и еще раз, быстрее и быстрее, пока не уткнулся в стену. Там он постарался свернуться клубком, пригибая голову к коленям. В то же самое время его глаза продолжали следить за едва заметной, полупрозрачной тенью. В тусклом свете оконной щели возникло очертание руки. Он сделал бросок в эту сторону, и его руки вновь сомкнулись на руке врага, подобно клещам. Он сжал эту руку, выворачивая ее назад и ломая запястье. Тишину в комнате прорезал слабый вскрик. Крик сопровождался глухим и смертоносным выстрелом. Словно прикосновение льда ощутил Борн в левой стороне груди рядом с плечом. В отчаянии он упрямо сгибался и разгибался, пытаясь сделать так, чтобы убийца ударился о выступающий острый угол какого-нибудь предмета. Карлос отлетел в сторону, мгновенно произведя еще