Человека, выброшенного морской волной на берег близ маленькой французской деревушки, удалось спасти. Но ни своего имени, ни рода занятий, ни биографии он не помнит… Что он знает о себе? Ничего — и слишком много. Он даже не знает, какой язык для него родной — поскольку бредит на четырех. Но тело подсказывает: ты оборотень с тысячью лиц, твои руки привычны к оружию, ты убивал и можешь убить снова…
Авторы: Ладлэм Роберт
как он нас покинет. На нем ты найдешь очень много денег, и я хочу, чтобы они остались при нем. Машину я поведу сам, – он снова взглянул на Борна. – Карлос получит первый снимок. И я не сомневаюсь, что и остальные смогу продать весьма выгодно. Газеты заплатят за них огромные деньги.
– Почему вы уверены, что Карлос вам поверит? Почему кто-то вообще должен вам верить? Вы же сами сказали, что никто не знает, как я выгляжу.
– У меня будут свидетели. Вполне надежное прикрытие. Два швейцарских банкира смогут идентифицировать вас как Джейсона Борна. Того самого Борна, который получил деньги с номерного счета, что по швейцарским законам будет вполне достаточным доказательством. Поторопись! – обратился он к напарнику. – Мне еще необходимо отправить телеграммы.
Сильная рука обхватила Борна, сжимая горло железным замком. Ствол пистолета теперь упирался в его позвоночник. Даже не будучи раненым, он не смог бы разорвать эти тиски. Однако швейцарец не был полностью удовлетворен работой напарника. Он повернулся за рулем и отдал новое приказание:
– Перебей ему пальцы!
Захват рук ослабел, ствол пистолета передвинулся вперед, к его рукам. Совершенно инстинктивно Борн положил левую руку поверх правой, защищая ее. Когда из пальцев левой руки потечет кровь, он сумеет повернуть ее так, чтобы она покрыла и пальцы правой, создавая впечатление, что обе его руки выведены из строя. После последовавшего за этим удара он дико завопил:
– Мои руки! Они сломаны!
– Хватит… – пробурчал швейцарец.
Но руки не были сломаны. Левая повреждена в таком месте, которое не создавало ему больших затруднений. Правая цела. Он пошевелил пальцами в темноте машины. Двигались они свободно.
Машина свернула на широкую дорогу, ведущую в южную часть города. Джейсон, притворяясь потерявшим сознание, лежал на сиденье, осторожно наблюдая за тем, как напарник швейцарца копается в его одежде, исполняя приказ. Через несколько секунд он закончит свою работу. Сейчас или никогда! Борн слабо застонал.
– Моя нога! Моя больная нога! – Он подался вперед. Его правая рука бешено работала в темноте, пробираясь к ногам. Наконец он наткнулся на рукоятку пистолета, засунутого под носок.
– Не позволяй ему двигаться! – закричал швейцарец, который был более профессионалом, чем его напарник.
Инстинкт не подвел швейцарца, но было слишком поздно. Борн уже держал оружие в темноте над полом. Палач ударил его, отбросив на сиденье. Борн упал, но теперь оружие было на уровне его талии и направлено в грудь врага. Борн выстрелил дважды. Человек мгновенно согнулся в углу машины. Джейсон выстрелил еще раз, и тот затих.
– Положи на место! – закричал Борн, приставляя револьвер через закругленный край сиденья к голове человека за рулем. – Брось!
Убийца бросил пистолет на переднее сиденье.
– Нам нужно поговорить, – заявил он, вцепившись в руль. – Мы профессионалы, и нам нужно поговорить.
Машина неслась вперед с бешеной скоростью, водитель не убирал ногу с акселератора.
– Медленнее!
– Ваш ответ? – Машина продолжала набирать скорость. Они уже въезжали в оживленные кварталы города. – Вы хотите уехать из Цюриха, а я могу вам в этом помочь. Без меня вы пропадете. Все, что мне остается сделать, так это врезаться в ближайшую стену. Мне нечего терять, герр Борн. Здесь полно полиции, и я не думаю, чтобы вам хотелось с ними повстречаться.
– Мы поговорим, – солгал Джейсон. – Поговорим.
Сейчас все решало время. В этой ловушке, мчащейся с дикой скоростью, было сейчас двое живых людей. Они не доверяли друг другу, и каждый знал об этом. Каждый хотел использовать свой шанс и не позволить себя убрать.
– Тормозите, – вздохнул Борн.
– Положите оружие рядом с моим.
Джейсон положил револьвер на сиденье.
Швейцарец убрал ногу с акселератора, передвинув ее на тормозную педаль. Он медленно давил на нее, его движения были осторожными. Борн понимал опасения противника.
Стрелка спидометра начала медленно отклоняться влево: 30, 18, 9, 5 миль в час. Они почти остановились. Это был тот самый момент, когда баланс жизни и смерти зависел от того, кто выиграет эти последние полсекунды.
Борн схватил врага за шею, пережимая его глотку и стаскивая с сиденья.
Швейцарец захрипел. Борн поднял свою окровавленную руку и выбросил ее вперед, в направлении глаз противника. Затем он освободил его горло и быстро переместил руку на боковое сиденье, где лежало оружие. Схватив пистолет, отбросил руку швейцарца в сторону. Тот вскрикнул. Убийца почти ослеп, и оружие оказалось недоступным ему. Борн ударил его в грудь, сбрасывая швейцарца на пол возле дверцы и пытаясь удержать руль окровавленной рукой. Он посмотрел
