Человека, выброшенного морской волной на берег близ маленькой французской деревушки, удалось спасти. Но ни своего имени, ни рода занятий, ни биографии он не помнит… Что он знает о себе? Ничего — и слишком много. Он даже не знает, какой язык для него родной — поскольку бредит на четырех. Но тело подсказывает: ты оборотень с тысячью лиц, твои руки привычны к оружию, ты убивал и можешь убить снова…
Авторы: Ладлэм Роберт
в зеркало и повернул руль вправо, направляя машину на кучу мусора, сваленную на тротуаре. Автомобиль врезался в нее, подобно кабану, продирающемуся через чащу леса. Борн поднял пистолет, нащупал спусковой крючок и выстрелил. Его несостоявшийся убийца обмяк: на его лбу появилось темно-красное отверстие. На улице это выглядело как простой дорожный инцидент. Джейсон положил труп на сиденье и сел за руль. Включив заднюю скорость, он с трудом выехал из мусорного завала. Опустив стекло со своей стороны, он ответил на недоуменные взгляды прохожих:
– Очень жаль, но мы немного перебрали. Все в порядке!
Небольшая группка людей быстро рассеялась. Борн глубоко вздохнул, пытаясь оценить свое состояние. Затем нажал на педаль газа и поехал, пытаясь по памяти определить направление. Он весьма смутно представлял, где сейчас очутился, но самым главным было то, что он вполне определенно знал, что Гуизон Квей находится по соседству с рекой Лиммат.
«Ганс, быстрей. Гуизон Квей».
Мари Сен-Жак должны были прикончить там, и ее труп должен попасть в реку. Было только одно место, где Гуизон и Лиммат соединялись: это было устье при их впадении в Цюрихское озеро на его западном берегу. Где-нибудь там, в тихом месте, человек по имени Иоганн выполнит приказ мертвеца, носившего золотые очки. Возможно, что уже через секунду прогремит роковой выстрел или нож отыщет свою несчастную жертву.
Джейсон знал, что должен найти выход, но прежде всего необходимо было избавиться от двух свеженьких трупов, которые валялись у него в машине.
На обдумывание этой сложной задачи у него ушло ровно тридцать девять секунд, и почти минута с лишком ушла у него на то, чтобы уложить несостоявшихся убийц рядышком у грязной кирпичной стены. В темноте он прикрыл их тела старыми газетами и опавшими листьями.
Наконец он уселся за руль и спокойно выехал из этой темной заброшенной аллеи. Вокруг никого не было, и Борн с облегчением вздохнул. Полиция не скоро обнаружит самодеятельное кладбище, и это позволит ему спокойнее разобраться с возникшими осложнениями.
«Ганс, быстрее. Гуизон Квей».
Он остановился на перекрестке: горел красный свет. Слева, в нескольких кварталах к востоку, Борн заметил огни, изгибающиеся плавной дугой в ночном небе. Мост! Лиммат! Сигнал сменился на зеленый, и он направил машину влево. Сейчас Борн находился позади Банкштрассе. В нескольких минутах уже начиналась Гуизон Квей. Широкая улица огибала водное пространство, включавшее реку и озеро, сливавшиеся воедино. Потом слева от него появились очертания парка, оживленного во время летних гуляний, а сейчас темного и лишенного туристов и местных жителей.
Борн миновал въезд для машин: поперек белого тротуара между двумя бетонными тумбами были повешены металлические цепи. Он подошел ко второй, которая загораживала въезд. Но здесь было нечто другое, довольно странное и выделяющееся при ближайшем рассмотрении. Остановив машину, он вышел из нее и посмотрел еще раз, подошел поближе, освещая дорогу карманным фонариком, который обнаружил в машине. Что-то здесь было не так…
Это была не цепь. Это было ниже ее. На белой поверхности дороги отчетливо выделялись следы от колес, совершенно свежие следы. Казалось, грязь со Степпдекштрассе сама путешествовала по городу. Борн выключил фонарик и бросил его на левое сиденье. Боль в его руке вдруг стала почти нестерпимой, захватила и плечо. Он оторвал часть своей рубашки и с трудом перевязал кисть левой руки, помогая себе зубами. Теперь он был готов настолько, насколько вообще мог быть готов.
Вынув пистолет, отобранный у несостоявшегося палача, он проверил обойму. Она была полной. Он подождал, пока мимо проедут две машины, развернул свой автомобиль и встал возле цепи. Выйдя из машины, он инстинктивно проверил работоспособность ног и, хромая, приблизился к тумбе и снял металлическое кольцо с крючка, вделанного в бетон. Потом опустил цепь, стараясь производить как меньше шума, и вернулся к машине. Медленно, почти незаметно для глаз постороннего, Борн стал въезжать в темный парк. Темнота сгущалась по мере того, как он отъезжал от входа, покрытого белым асфальтом. Вдали обозначились очертания морской стены, хотя никакого моря здесь не было. Эта дамба ограничивала отток воды из Цюрихского озера в Лиммат, предохраняя его от обмеления. За стеной виднелись огни лодок, качающихся на небольших волнах. Еще дальше располагался темный пирс, слабо освещенный огнями старого города.
Борн старался охватить взглядом детали окружающего его пространства. Его интересовали едва заметные следы ночного вторжения в это мрачное, уединенное место.
Справа… Ему показалось, что
