Идентификация Борна

в голову… – Он попытался подняться, но вновь это оказалось очень сложным делом. – Вам было страшно, когда вы это делали?
– Конечно. Но я при этом помнила, что вы сделали для меня, и, кроме того, вы были чрезвычайно слабы. У меня был пистолет, а у вас к тому же не было никакой одежды.
– Никакой?
– Да, практически никакой, ведь я все выбросила. Было очень забавно смотреть на вас, одетого только в пластиковый мешок, набитый деньгами.
Борн рассмеялся, превозмогая боль, вспомнив Ла Сьоту и маркиза де Шамбо.
– Методично, – повторил он.
– Очень.
– Что было дальше?
– Я записала имя доктора и внесла недельную плату за номер. Консьерж будет приносить вам еду, начиная с девяти утра завтрашнего дня. Я остаюсь здесь до позднего утра. Сейчас около шести, скоро взойдет солнце. Потом я вернусь в отель за остатками своих вещей и авиабилетами и нигде никогда не буду упоминать вашего имени.
– А если вас узнают?
– Буду все отрицать. Было темно, а кругом царила паника.
– Теперь вы отклоняетесь в сторону от методичного анализа происходящего. Во всяком случае, вы уступаете инициативу цюрихской полиции. У меня есть гораздо лучшее предложение. Позвоните подруге и попросите ее упаковать остатки ваших вещей и оплатить ваш счет. Возьмете у меня сколько понадобится денег и купите билет на первый же самолет до Канады. Это намного проще, чем вступать в долгие объяснения.
– Соблазнительное предложение…
– Прежде всего, оно логично.
Мари продолжала смотреть на него, напряжение внутри нее нарастало, отражаясь в ее глазах. Обернувшись, она подошла к окну, уставившись на бледные лучи восходящего солнца. Он терпеливо ждал. Он ощущал ее волнение и понимал его причину. Борн ничего не мог поделать с этим. И во всем, что делала Мари, она нарушала все установившиеся правила. Наконец Мари обернулась. Глаза ее блестели.
– Кто вы такой?
– Вы же слышали, что они говорили.
– Я больше доверяю тому, что чувствую!
– Не нужно пытаться объяснять свои действия. Вы просто сделали это, вот и все. Оставьте все так, как есть.
Неожиданно она очутилась в футе от него. В ее руке находился пистолет. Мари направила на него оружие, голос ее дрожал:
– А если я все это разрушу? Если я вызову полицию и сдам вас в ее руки?
– Несколько часов назад я бы попросил вас подождать. Теперь я этого не сделаю.
– И все-таки, кто вы?
– Они сказали, что меня зовут Борн. Джейсон Чарльз Борн.
– Что означает «они сказали»?
Он уставился на оружие, прямо в черный зрачок ствола. Ничего не оставалось, как сказать правду, но если бы он только знал, какую…
– Что это означает? – повторил он. – Вы знаете столько же, сколько и я, доктор.
– Что именно?
– Вы можете, если хотите, услышать мою версию. Может быть, после этого вы будете чувствовать себя лучше. Или хуже, я ни в чем не уверен. Но можете послушать, поскольку я не знаю, что еще рассказать вам.
Мари опустила пистолет.
– Рассказать мне, что?
– Моя жизнь началась пять месяцев назад на маленьком острове в Средиземном море, который называется Порт-Нойра…
Солнце поднялось. Оно уже освещало деревья, пробиваясь через листву. Его лучи отбрасывали на стены номера причудливые рисунки. Борн был полностью опустошен рассказом. Он закончил, и ему больше нечего было добавить. Мари сидела в кожаном кресле, ее ноги были поджаты, пистолет и сигареты лежали на соседнем столике. Она почти не шевелилась, ее пристальный взгляд застыл на его лице. Мари владела техникой анализа, обрабатывала цифры и отделяла факты один от другого так же, как листья фильтровали солнечный свет.
– Вы так часто говорили: «Я не знаю. Хотел бы я сам это знать». Вы долго смотрели на что-нибудь, и я пугалась этого. Я спрашивала вас: что это такое? Что вы собираетесь делать? И вы снова отвечали: «Хотел бы я сам это знать». Бог мой, через что вы прошли… И все же, что вы собираетесь делать дальше?
– После того, что я сделал с вами, вы еще можете думать обо мне?
– Это не имеет никакого значения, – нахмурившись, промолвила Мари.
– О чем вы задумались?
– Тогда на Лювенштрассе, перед тем как зайти к Чернаку, я просила вас не брать меня туда. Я полагала, что если узнаю что-либо лишнее, то вы убьете меня. Тогда вы сказали очень странную вещь. Вы сказали: «То, что вы уже слышали, не имеет для меня большого значения». Я подумала, что вы сошли с ума.
– То, что я делал, находилось на пороге безумия.
– Почему вы не сказали мне о том, что Чернак пытался вас убить?
– На это уже не было времени, и я не думал, что это имеет для вас какое-нибудь значение.
– В тот момент для вас не имело, а для меня было очень важно.
– Почему?
– Потому что