Идентификация Борна

это совсем другое дело. Я сказал об этом женщине.
– И что же она ответила?
Де Амакур откашлялся.
– Она дала понять, что организация, которую она представляет, не забудет о моем сотрудничестве. Вот видите, я ничего от вас не утаил. Они действительно не знают, как вы выглядите…
– Человек, который был в банке, видел меня в Цюрихе.
– Вполне вероятно, что напарник этого человека не надеялся на его зрительную память. Или, возможно, он только думает, что видел.
– Почему вы так говорите?
– Исключительно по наблюдениям, месье. Женщина была весьма настойчивой. Вы должны понять, что я против открытого участия в чем-либо. Это не входит в правила «фише». Она сказала, что у них нет вашей фотографии. Это же очевидная ложь!
– Почему?
– Естественно, что на всяком паспорте имеется фотография. Всегда есть иммиграционный чиновник, которого можно либо купить, либо обмануть. Через десять секунд в дежурной комнате он может переснять фото на вашем паспорте. Нет, они совершили серьезную оплошность.
– Да, я вижу это.
– Вы же дополнительно сообщили мне еще кое-что, – продолжал де Амакур. – Да, да, вы действительно мне хорошо заплатите, уважаемый.
– Что я вам сказал?
– А то, что в вашем паспорте стоит другое имя, а не Дж. Ч. Борн. Кто вы такой, месье?
– Тот человек, который может заплатить вам приличную сумму.
– Вполне убедительный ответ. Вы просто клиент, называющий себя Борном, и я должен быть очень аккуратен.
– Мне необходим этот номер в Нью-Йорке. Не могли бы вы достать его для меня? Ради такого случая можно было бы выделить дополнительную премию.
– Я бы рад вам помочь, но не вижу никакой возможности.
– Его можно восстановить с карточки, которая входит в «фише». Например, под микроскопом.
– Когда я сказал, что номер был удален, месье, я не имел в виду, что он стерт или исправлен. Нет, он был срезан вместе с частью поверхности бумаги.
– Он имеется у кого-нибудь в Цюрихе.
– Его могли уничтожить в любом месте.
– Тогда последний вопрос, – проговорил Джейсон, собираясь уходить. – Это касается непосредственно вас. Есть только один способ, позволяющий заплатить вам.
– Это нужно обдумать. Как вы это себе представляете?
– Если я появлюсь в банке без предупреждения, должны ли вы будете вновь звонить по этому телефону?
– Да. Никто не может игнорировать «фише». Эти правила соблюдаются под надзором сверхсильных людей, которые находятся очень высоко. Наказание последует немедленно.
– Тогда как же мы сможем получить наши деньги?
Де Амакур поморщил лоб.
– Путь есть. Получение через промежуточную инстанцию. Заполняются определенные формы документов, инструкции высылаются письмом, идентификация идет через солидную юридическую контору. Я буду бессилен отказать при такой ситуации.
– Но вы все равно обязаны позвонить по телефону?
– Это уже вопрос времени. Ведь я могу подписать письмо, полученное мною вместе с чеком на выдачу денег от адвоката, много лет сотрудничающего с нашей фирмой, вместе с пачкой других писем и бумаг, поданных мне секретаршей, и только когда посыльный с деньгами уже будет собираться в путь, я могу вспомнить об инструкциях. Вы можете провернуть такой вариант.
– А вы, случаем, не знаете какую-нибудь достойную внимания адвокатскую контору в Париже? Или соответствующего адвоката?
– Да, я могу помочь вам в этом вопросе.
– Как этот вопрос оценивается?
– В десять тысяч франков.
– О, это чересчур дорогой адвокат!
– Ну, не совсем. Он ведь еще и судья, заседающий в суде. Всеми уважаемый человек…
– Ну, а как с вами? Давайте завершим наши вычисления.
– Как я уже сказал, решение должно быть вашим. И поскольку вы упомянули пятизначное число, то пусть цифра пять будет его началом. Пятизначное число, начинающееся с пяти. Например, пятьдесят тысяч франков.
– Ну, это вы загнули!
– Однако это единственный выход для вас, месье Борн.

– «Уне фише» вместе с конфиденциальностью инструкций, – повторила Мари, сидя в кресле у окна. Позднее послеполуденное солнце отбрасывало замысловатые тени от зданий, окружавших Монпарнас. – Вот, значит, какой механизм они решили использовать.
– Я могу удивить тебя тем, что знаю, откуда это исходит. – Джейсон взял бутылку со столика и перенес ее к кровати, после чего уселся на нее лицом к окну. – Ты будешь меня слушать?
– Нет, этого ты мне можешь не рассказывать, – ответила она, отворачиваясь от окна. – Я совершенно точно знаю, откуда это исходит и что означает. Это как шок, вот что это такое.
– Но почему ты так заволновалась,