Человека, выброшенного морской волной на берег близ маленькой французской деревушки, удалось спасти. Но ни своего имени, ни рода занятий, ни биографии он не помнит… Что он знает о себе? Ничего — и слишком много. Он даже не знает, какой язык для него родной — поскольку бредит на четырех. Но тело подсказывает: ты оборотень с тысячью лиц, твои руки привычны к оружию, ты убивал и можешь убить снова…
Авторы: Ладлэм Роберт
они будут здесь.
– Но что случилось? Боже мой, он умер? Что случилось?
– Мы сами ничего толком не знаем. Мы пытаемся выяснить по его книжечке, в которую он записывает телефоны. Надо узнать хоть что-нибудь, что может дать пищу для размышлений. Нам запретили трогать все, что лежит у него на столе.
– На его столе?
– Записи, наброски планов, черновики или подобные бумаги…
– Алан! Скажи мне, что случилось.
– Только то, что я уже сказал. Он не сообщил никому из нас, чем занимается. Все, что нам известно, так это то, что ему пару раз звонили из Штатов. Один раз из Вашингтона, а второй звонок был из Нью-Йорка. Около девяти часов он сказал Лизе, что поедет встречать кого-то в аэропорту, но не сказал, кого именно. Полиция обнаружила его час назад в одном из грузовых туннелей… Это ужасно, Мари… Он был убит выстрелом в горло. Ты слышишь меня? Мари! Мари!
Старик с запавшими глазами и торчащей седой щетиной прошел в темную кабину, щуря глаза, чтобы сфокусировать их на фигуре за занавесом. Рассмотреть что-либо при таком освещении было весьма нелегко для человека, которому давно уже стукнуло восемьдесят. Но голова его работала нормально, а это было все, что от него требовалось.
– Слава Пресвятой Богородице, – сказал он.
– Слава, божий человек, – прошептал силуэт в капюшоне. – Благополучна ли твоя жизнь?
– Она идет к концу, но вполне благополучна.
– Хорошо… Как там с Цюрихом?
– Разыскали человека с Гуизон Квей. Он был ранен. Его выследили через врача. После некоторого препирательства он заявил, что на него напали. Кейн все-таки вернулся за женщиной, и именно он стрелял в него.
– Выходит, они вместе, женщина и Кейн?
– Человек с Гуизон Квей так не думает. Он ведь был свидетелем беседы с ней на Лювенштрассе.
– Он к тому же еще и дурак! Это он прикончил сторожа?
– Человек утверждает, что у него не было другого выхода, чтобы спастись.
– Хорошо. У него есть тот пистолет?
– У его людей.
– В Цюрихе имеется некий префект, которому следует передать этот пистолет. Кейн все время ускользает от нас, а теперь еще и женщина. Она работает в Оттаве. Если мы заманим ее в ловушку, то выследим и его. Твой карандаш готов?
– Да, Карлос…
Борн поддерживал ее в тесной кабине, помогая сесть на жесткую скамью. Мари все еще никак не могла успокоиться.
– Они убили его! Они убили его! Боже мой, что я наделала! О, Петер!
– Ты здесь ни при чем. Если кто-то в этом виноват, то это я. Выбрось этот факт из головы.
– Джейсон, я боюсь. Он был на другом краю земли… а они все-таки убили его!
– «Тредстоун»?
– А кто же еще? Ведь были же телефонные звонки: Вашингтон, Нью-Йорк… Он отправился в аэропорт на встречу с кем-то, и они убили его…
– Как?
– О мой бог… – слезы душили ее. – Как это могло случиться? Его застрелили выстрелом в горло…
Внезапно Борн ощутил тупую боль. Он не мог сказать, где она чувствовалась больше всего, так как боль была повсюду.
– Карлос… – вдруг произнес он, не понимая, почему.
– Что? – уставилась на него Мари. – Что ты сказал?
– Карлос… – вновь прошептал он. – Пуля, выпущенная в горло. Карлос…
– Что ты хочешь этим сказать?
– Не знаю, – он взял ее за руку. – Теперь пойдем отсюда. Ты можешь идти?
Мари кивнула, глубоко вздохнула и прикрыла глаза.
– Да.
– Нам необходимо где-то выпить. Мы нуждаемся в допинге. А потом мы разыщем его…
– Что разыщем?
– Книжный магазин на Сен-Жермен.
Было три старых издания, которые входили в каталог под индексом «Карлос». Четырехлетней давности «Таймс» и два парижских «Глобуса». Борн и Мари не стали просматривать статьи в магазине, а просто купили все три номера и добрались на такси до отеля на Монпарнасе. Там они сразу приступили к чтению: Мари на кровати, а Джейсон в кресле у окна. Несколько минут прошли в молчании, прежде чем Мари нарушила тишину.
– Это здесь, – пробормотала она, и на ее лице отразился нескрываемый ужас. – Прочти.
– «Форма насилия, которую приписывают Карлосу и его небольшой группе исполнителей, имеет свои особенности. Это убийство выстрелом в горло, обрекающее жертву на мучительную смерть. Это особенно часто применяется к тем, кто нарушил обет молчания или встал на путь предательства, а также к тем, кто отказывается представить необходимую им информацию…» – Мари умолкла, будучи не в состоянии читать дальше. Она откинулась на подушку и закрыла глаза. – Он ничего им не сказал, и они убили его. О боже мой…
– Он не мог сказать то, чего не знал, – заметил Борн.
– Но ты это знал! – Мари села, протирая глаза. – Ты знал о выстрелах в горло! Ты же говорил об этом!
– Я сказал,
