Идентификация Борна

сюда, его «я» приведет его к нам. И тогда орел набросится сверху на зарвавшегося воробья. Карлос прикончит его наверняка.
Старик откинул занавес и вошел в темноту кабины. Он неважно себя чувствовал в последнее время. Дыхание смерти уже ощущалось на его лице, и он был доволен, что тот, кто находится за полупрозрачной перегородкой, не может разглядеть его в полумраке кабины.
– Слава Пресвятой Богородице!
– Слава, божий сын, – тихо последовал ответ.
– Благополучны ли дни твои?
– Они идут к концу, но все еще благополучны.
– Хорошо… Я думаю, что теперь тебе предстоит выполнить последнюю работу для меня. Но она настолько ответственна, что оплата будет в пять раз выше обычной. Я полагаю, что это окажется для тебя хорошей поддержкой.
– Благодарю тебя, Карлос. Будь благословен. Ты знаешь это.
– Да, конечно, знаю. Вот что ты должен сделать. Вся информация должна исчезнуть из этого мира вместе с тобой. Здесь не должно быть ошибки.
– Я всегда очень аккуратен в работе, тебе это известно, а сейчас я уже на пути в мир иной.
– Смерть должна немного подождать, мой друг… Ты должен пойти во вьетнамское посольство и спросить там атташе по имени Фан-Лок. Когда вы останетесь наедине, ты передашь ему следующее послание: «Конец марта 1968 года, „Медуза“, сектор Танкуанг. Кейн был там. Другой человек – тоже». Успел записать, мой старый друг?
Старик старательно повторил сообщение.
– Он скажет тебе, когда следует вернуться за надлежащим ответом.
– Слава Пресвятой Богородице!

– Теперь, я думаю, самое время поговорить об «уне фише» из Цюриха.
– О, мой бог! Я не та, за кого вы меня принимаете.
– И я не тот!
Борн крепко держал женщину за руку, не давая ей возможности выбежать в переполненный зал ресторана. Это было весьма элегантное заведение под названием «Арженталь», находящееся в двенадцати милях от Парижа. Павана и гавот закончились. Теперь они были наедине в обитой бархатом кабинке.
– Кто вы? – Лавьер пыталась высвободить руку.
– Богатый американец, живущий на Багамах. Разве вам этого мало?
– Я должна была догадаться, – промолвила она, – ни вопросов о ценах, ни чеков, только наличные. Ведь вы даже не взглянули на счет.
– Или на цены еще раньше в зале. Именно это и привлекло вас ко мне.
– Я была просто дурой. Богатые люди всегда смотрят на ценники, если только не хотят получить удовольствие от пренебрежения ими.
Лавьер говорила и все время поглядывала в зал, чтобы при случае позвать официанта. Она все еще надеялась сбежать.
– Не стоит, – предупредил ее Джейсон, следя за ее взглядом. – Это было бы просто глупо. Нам обоим будет лучше, если мы спокойно побеседуем.
Женщина молча уставилась на него. Напряжение и враждебная тишина прерывались частыми взрывами шума и смеха, доносящимися из общего зала.
– Я вновь спрашиваю вас, кто вы такой? – осведомилась она после длительной паузы.
– Мое имя не имеет значения. Пусть будет то, которое я назвал чуть раньше.
– Бриггс? Но оно же фальшивое!
– Точно так же, как имя Ларош и имя на регистрационной карточке взятого напрокат автомобиля, который доставил трех убийц к дверям Банка де Вали. Но они просчитались. Просчитались они и у моста Понт-Ньюф сегодня днем. Их клиент исчез.
– О, боже! – воскликнула она, пытаясь вскочить с места.
– Я же сказал, не делайте этого! – Борн продолжал крепко удерживать ее, заставляя сесть.
– А если я закричу, месье? – Маска на ее лице пришла в движение, что свидетельствовало о внутреннем смятении и растерянности.
– Я закричу еще громче, – заметил Борн. – И нас обоих попросят покинуть ресторан, а я не думаю, что на улице вы будете чувствовать себя увереннее. Почему бы нам просто не поговорить? В конце концов, мы же оба всего лишь нанятые исполнители, а не наниматели.
– Мне нечего вам сказать.
– Тогда начну я. Может быть, чуть позже вы передумаете. – Он немного отпустил ее руку. У женщины появилось слабое желание послушать. – Вам пришлось пойти на определенные расходы в Цюрихе, и нам тоже. И даже на гораздо большие, чем вы могли бы подумать. Мы охотимся за одним и тем же человеком, и мы знаем, почему мы это делаем. – Он совсем отпустил ее руку. – А зачем это делаете вы, мадам?
Некоторое время она молчала, изучая его лицо. Глаза ее были злобными и испуганными. Борн понимал, что он очень расчетливо поставил свой вопрос. Для Жакелины Лавьер отказаться от разговора было бы теперь смертельной ошибкой. Цена ее жизни возрастала с каждым последующим вопросом.
– Кто это «мы»? – наконец осведомилась она.
– Компания, которая хочет получить эти деньги.