Идентификация Борна

было тут использовано, и вновь отпечатки пальцев подтверждались канадскими официальными лицами. И опять они принадлежали женщине по имени Мари Сен-Жак.
Первое место, где содержание отклонялось от фактов, повествовало о слухах вокруг Банкштрассе. Газета сообщала, что многомиллионная кража была совершена с помощью компьютерных махинаций, проделанных со строго охраняемым счетом, принадлежавшим американской корпорации «Тредстоун 71». Здесь приводилось и название банка, и, конечно, это был Джементшафт Банк. Но все остальное было весьма туманным, неясным, похожим больше на досужие домыслы, чем на факты.
Согласно «неназванным источникам», некий американец, пользуясь соответствующим кодом, перевел несколько миллионов в парижский банк, причем там был открыт новый счет, к которому обеспечивались права доступа сторонних получателей. Те уже поджидали в Париже и, получив миллионы, благополучно скрылись. Успех операции объяснялся тем, что американцу удалось узнать исходные данные кодовых комбинаций, которые включали цифровую последовательность относительно года, месяца и даты открытия счета, что является стандартной процедурой для всех вкладчиков. Эта операция могла быть проделана лишь при помощи использования специальной компьютерной техники, а также благодаря знаниям о практической стороне операций в швейцарских банках. Ответственный чиновник Вальтер Апфель подтвердил, что расследование этого дела, связанного с американской компанией, продолжается. Он также отметил, что, согласно законам Швейцарии, банк не обязан давать никаких дальнейших комментариев по этому делу. Никаких и никому!
Здесь подчеркивалась и взаимосвязь с Мари Сен-Жак. Она представлялась как экономист, являющийся экспертом по части международных банковских операций, особенно в части их программного обеспечения для компьютерной реализации проведения операций. Она подозревалась в прямом соучастии в этой краже, что подтверждалось показаниями свидетелей, видевших ее в компании американца в отеле «Кариллон дю Лак».
Мари закончила чтение и бросила газету на пол. Джейсон поднял глаза, привлеченный этим звуком. Он быстро закончил чтение своей статьи, и ему понадобилось немного времени, чтобы прийти в себя.
– Все это ложь, – проговорил он, стараясь найти нужную интонацию, – и все это написано из-за меня, потому что они знают, кто я такой и что собой представляю. Обнаружив себя этими статьями, они показали, что хотят добраться до тебя и далее до меня. Мне очень жаль, так жаль, что трудно сказать!
Мари взглянула на Джейсона и возразила:
– Это гораздо сложнее, чем обыкновенная ложь. Здесь есть и правда.
– Правда? Единственная правда здесь та, что ты была в Цюрихе! Ты никогда не дотрагивалась до этого пистолета, ты никогда не находилась на Степпдекштрассе рядом с трупами, ты никогда не теряла ключ от номера, и ты никогда не была возле Джементшафт Банка.
– С этим я согласна, но это не та правда, которую я имела в виду.
– Тогда что же?
– Джементшафт Банк, «Тредстоун 71», Апфель… Эти имена абсолютно реальны, и тот факт, что они упоминаются тут все вместе, особенно заявление Апфеля, является просто невероятным. Швейцарские банкиры весьма осторожные люди. Они не будут игнорировать закон таким образом. Его же заявление противоречиво. Положение относительно полной тайны банковских операций является одним из наиболее священных в Швейцарии. Апфель может провести несколько лет в тюрьме за заявление, подобное тому, которое он сделал для того, чтобы сослаться на этот счет, не говоря уже об упоминании имен. Если только ему не приказали так поступить весьма влиятельные люди, для которых нарушение закона допустимо… – Она замолчала. Ее глаза вновь уставились в стену. – Почему? Почему Джементшафт Банк, «Тредстоун 71» и Апфель включены в это сообщение?
– Но я ведь уже сказал тебе. Они хотят отыскать меня. Они знают, что мы вместе. Поэтому, обнаружив тебя, они доберутся и до меня.
– Нет, Джейсон, это идет помимо Карлоса. Ты действительно не совсем понимаешь сущность швейцарских законов. Даже Карлос не сможет заставить их сделать подобную уступку. – Мари снова посмотрела на него, но ее глаза заволакивал туман, и ей приходилось всматриваться в едва различимый силуэт напротив. – Это не одна история, их тут целых две. Обе построены на лжи, причем первая соединена со второй очень тонкой, белыми нитками шитой спекуляцией о банковских делах, которые никогда не могут быть достоянием широкой гласности, по крайней мере до тех пор, пока расследование не докажет все факты. И эта вторая история, несомненно фальшивое заявление о миллионах, украденных из Джементшафт Банка, была присоединена