Игра на выживание. Тетралогия

на самолете на Урал. Именно там, в Челябинской области планировалось создать основные производственные мощности и научные лаборатории по атомному проекту. По решению Берия при СНК СССР был создан специальный комитет, который возглавил товарищ Вознесенский, и начато создание профильного НПО «Рубин». Курчатова же назначили членом комитета и научным руководителем проекта. Разговор с ним вышел сложный. Курчатов говорил хоть и благожелательно, но Сергей по первым же вопросам понял, что ученый ему совершенно не верит. В смысле не верит, что переданная информация получена разведкой.
  Для начала Курчатов поинтересовался, кого именно из ученых американцы привлекли для осуществления своего атомного проекта. Потом начал задавать вопросы о ходе работ, трудностях и перспективах. Сергей как мог, уклонялся от прямых ответов, ссылаясь на драконовские меры секретности у империалистов. А что он еще мог сказать? Что реально атомный проект в САСШ еще и не начат, а большинство из названных Курчатовым имен его зарубежных коллег ныне принадлежат покойникам? Минут через десять разговора ученый не выдержал. Он откинулся на спинку стула и посмотрел прямо в глаза.
  — Товарищ Горелов, поймите, так нельзя. Создается впечатление, что все это грандиозная мистификация. А с учетом того, какие в эту мистификацию планируется вложить средства, то лично мне становится просто страшно.
  Не можете сказать правду, так и не говорите. А вот врать не надо, тем более так неуклюже. Я встречался с товарищем Сталиным, когда мне предложили эту работу. Он тоже не сказал правды, но хоть обманывать не стал. Мол, примите как данность, что сообщенная вам информация верна процентов на семьдесят и спокойно работайте. А что делаете Вы?
  Сергей покраснел, обругав про себя не сориентировавшее его вовремя начальство. Он и не знал, что Курчатов вообще со Сталиным встречался и о чем они там конкретно говорили. В итоге получилось неудобно. Впрочем, сориентировать его было некому: Сталин ранен, а Кобулов мертв. Поэтому и влип.
  — Извините, Игорь Васильевич, но товарищ Сталин видимо прав. Примите как данность и работайте. Можно еще добавить: не задавайте лишних вопросов и не получите уклончивых ответов.
  — Я понял, — кивнул головой Курчатов. — Но ставлю Вас в известность, что это очень мешает работе. Не я один, знаете ли, многие в недоумении. Ваши объяснения шиты белыми нитками. Мы же ведь не дети, у ученых свои каналы имеются. Люди сомневаются, разговоры идут ненужные. В результате страдает дело.
  — Угу, так я вам и сказал, — подумал Сергей, — чуть ли не половина евреев, а у второй половины «свои каналы», то есть широкие контакты за границей: учителя, ученики, друзья и прочие корреспонденты. Евреев, правда, скоро переведут на тюрположение, а с остальными что делать? Доморощенные «Розенберги», которые «из лучших побуждений» сплавят наши атомные секреты за океан, стране совершенно не нужны.
  Как говорил инженер Прутов: «Их профессура готова к бою, а наша только и может, что бабочек ловить!».
  — Товарищ Курчатов, мне кажется, что Вы не совсем правильно оцениваете ситуацию. Вы и ваши коллеги физики теперь не свободные искатели научных истин, и не члены всемирного братства ученых. Вы сотрудники стратегически важного государственного проекта. Не я виноват, что так случилось. Можете считать, что вам просто не повезло. Занимались бы, например, ихтиологией, и не попали бы под мобилизацию. Продолжали бы работать, как работали. А теперь о международных симпозиумах, поездках за границу и прочих нобелевских премиях придется забыть. И не только Вам, а вообще всем физикам-ядерщикам в мире. Ни одна вменяемая страна в ближайшие лет сто не допустит, чтобы ее атомные секреты утекали на сторону. Со всеми вытекающими последствиями. Так что если кто ведет «ненужные разговоры», а тем более пользуется «своими каналами», то Ваш долг поставить об этом в известность компетентные органы. Товарищам быстро объяснят, как они не правы.
  — Вы не понимаете специфики научной работы, — насупился Курчатов.
  — Нет, это Вы не понимаете специфики научной работы над задачами, ценой которых может стать жизнь сотен миллионов людей и само существование нашего государства, — не остался в долгу Сергей.
  — Еще ничего не доказано, вполне возможно что атомную бомбу вообще создать не удастся. У меня, по крайней мере, остаются сомнения. Несмотря на ворох странных материалов, которые неизвестно откуда взял многоуважаемый НКВД. Извините, но вы не специалисты. Я хоть по заграницам и не разъезжал, зря меня в этом упрекаете, но с ситуацией в физике ядра хорошо знаком. Так вот: в ваших бумагах полно вещей, которые, готов поклясться, в настоящее время неизвестны