Игра на выживание. Тетралогия

майора Иванова, но это не расстроило. Немецкого языка Николай Иванович не знал, а послушать, что говорит Германия, тоже было интересно.
  Берлин удалось поймать раньше Лондона. Майор что-то стенографировал в блокноте, время от времени кривясь и хмыкая, а Николаю Ивановичу оставалось только пытаться по отдельным знакомым словам понять о чем идет речь. Но это не слишком удавалось.
  Когда же наконец была поймана лондонская волна, ситуация переменилась. Теперь уже Николай Иванович хмыкал и записывал, а майор Иванов напряженно внимал.
  Отечественное радио слушали вместе, но без толку. Московские и около московские станции молчали вообще, те, что наличествовали в эфире, ничего кроме музыки не передавали. Большей частью это были военные марши.
  — Лебединое озеро, блин! Неужели все так хреново?
  Отведенные на сеанс полчаса истекли, пришлось спускаться обратно в убежище.
  Там сразу услышали голос из проснувшегося репродуктора.
  — Трансляция заработала? Что говорят? — Поинтересовался Николай Иванович, оказавшись командирском закутке.
  — Да, штаб гражданской обороны Москвы дает рекомендации населению. Толково.
  — Только поздновато начали.
  — Надо думать до этого момента без дела тоже не сидели. Есть же у них, в конце концов, и передвижные матюгальники. А может, и радиотрансляция не во всех районах вырубалась.
  — А что советуют?
  — Советуют по делу. Из каких районов эвакуироваться, каким образом. Где сидеть по домам или бомбоубежищам и не рыпаться. Респираторы, противогазы, накидки и прочие подручные средства защиты, способы дезактивации. В центр города убедительно просят не соваться.
  — Про радиацию говорят?
  — Нет, вроде как долговременное заражение медленнодействующим ОВ.
  — В общем-то, верно. Что совой об пень, что пнем об сову.
  — А у вас что? Есть информация?
  Николай Иванович и майор переглянулись. Первым начал Иванов.
  — Берлин говорит, что это мы на них напали. Мол, вероломное нападение. Мол, немецкий народ должен сплотиться для борьбы с агрессией. Мол, агрессор еще пожалеет о содеянном. Про бомбу тоже сказали. Мол, новейшее оружие огромной разрушительной силы, созданное германским гением. А применено, мол, с целью скорого наказания преступников и авантюристов в лице советского правительства. И чтоб другим таким на будущее неповадно было.
  — Вот брешут, вот брешут, сволочи! — не выдержал Горелов. Николай Иванович был с ним в этом мнении совершенно солидарен. Поэтому продолжил.
  — Лондон болтает, что напавшая сторона все же немцы. Чем они лишний раз подтвердили, что конченые гады, коли не погнушались всадить отравленный нож под ребро своему союзнику. И что прочим германским прихвостням следует хорошенько задуматься. В смысле, не станут ли они следующими. Взрыв и большие разрушения в Москве подтверждается, но как-то невнятно. То ли не понимают, что именно взорвалось, то ли не хотят поднимать панику среди собственного населения. Ведь тут уже они могут стать следующими.
  — Это да, — кивнул Горелов. — А что говорит наше радио?
  — Московские станции молчат, а прочие, что мы слышали, марши передают, — сообщил майор.
  — Плохо, очень плохо. Ладно, уж не знаю как там все…. Но у нас есть свои обязанности, свой долг, за что с нас спросится. Старым ли руководством, новым ли….
  — Товарищ Прутов, у вас уже было время подумать. Как вообще могло произойти, что фашистская Германия умудрилась нанести неожиданный ядерный удар по столице нашей Родины?
  — Так это не ко мне вопрос, и даже не к вам. И мне и вам свежие разведсводки ежедневно на стол не кладут. Как мы вообще можем судить неожиданный ли он и насколько неожиданный? С нашей стороны, я имею в виду ОИБ, все вроде было сделано. В смысле подробные рекомендации на тему «Признаки ведения работ по разработке ядерного оружия и испытаний оного» мы передали, куда следует еще года три назад.
  Что немцы у вас тут активно занялись ядерным проектом — было совершенно ясно. Помните ту информацию о начале в 1942 масштабных работ на урановых рудниках в Чехии и Болгарии? О вывозе в Германию оборудования из Парижского Института радия?
  А его директор Жолио-Кюри, кстати, куда-то исчез. В лучшем случае в Штаты или Англию сбежал, а в худшем работает на немцев в какой-нибудь атомной шаражке. То есть копошение серьезное, ежу понятно. Но каковы реальные успехи? На каком этапе находились работы? Из самой Германии практически никаких заслуживающих внимания сведений нам не передавали — полный мрак! Хотя завод по разделению изотопов это не иголка, такие объекты следует замечать.
  А если разведка, в самом деле, прохлопала, то кто